При всем том однакож люди не только не направляют дел своих к той одной цели, для которой родились людьми, т. е. чтоб, достигнув меры возраста исполнения Христова, соделаться богами по благодати, а напротив делают все противное тому, и делают с большим усердием, всякими способами предаваясь грехам, чтоб в конце всего вверженным быть в вечное мучение, для котораго мы не раждаемся в мир сей. Ибо вечный огнь адский уготован диаволу и прочим демонам, а мы раждаемся для того, чтоб обрестись достойными Бога, когда умрем. Достоин же Бога вот кто: правый, истинный, кроткий, благий, сострадательный, милостивый, щедрый, добрый, долготерпеливый, незлобивый, человеколюбивый. Но таким ни один человек не может быть, если не соделается причастным благодати Божией по вере во Христа; так что, если кто не таков, то явно, что он или не верует во Христа, или кажется только верующим, будучи невером в самом деле. Ибо кто истинно верует во Христа, тот или уже сделался таковым, как мы сказали, или всяким образом подвизается быть таковым, помощию благодати Божией, без коей никто не может не только быть святым, но и взыскать того.
4. Душа, сподобившаяся стать причастницею божественной благодати, будучи сама освящена, по естественному последствию, освящает и все тело свое; потому что союзя и содержа тело, она находится во всех членах его; почему и благодать Св. Духа, как усвояет себе душу, так усвояет и тело ея. Впрочем пока душа находится в теле, Всесвятый Дух не проявляет в этом теле всей славы своей; потому что настоит необходимость, чтоб душа до конца жизни показывала сама доброе произволение свое, то есть последует ли она, как должно, благодати Св. Духа. Но когда придет конец и душа отделится от тела, тогда, поелику кончен уже подвиг (состязание, как на ристалищах), и душа, одержав победу, исходит из тела в венце нетления, как добре совершившая подвиг свой, тогда, говорю, благодать Св. Духа и в теле души сей проявляет свою освящающую силу, от чего кости голыя и целыя мощи Святых источают исцеления и врачуют всякия болезни. Когда душа отделится от тела со смертию его, тогда она одна, без участия в сем тела, начинает пребывать со всем Божеством, то есть с божественною благодатию, и сама бывает бог по благодати; тело же остается одно без души только с Божеством и проявляет для людей божественную силу в чудесах (не чрез душу, а прямо от Божества). Тогда ни душа в действиях своих не может встречать препятствий от связности телом, будучи отделена от него, ни тело из–за души не бременится уже лишениями в удовлетворении своих потребностей, то есть ни алчбою, ни жаждою, ни чем другим подобным. Но поелику оба они, и душа, и тело, освободились от всякой нужды и всякаго искушения, каким подвергались по причине взаимнаго союза, то и божественная благодать, как в той, так и в другом действует без всякаго препятствия, так, как бы всецело Божиими стали и душа и тело, быв усвоены Божеством ради богоугоднаго жития, какое провели они в мире, когда находились обе вместе.
Во время же всеобщаго воскресения и тело примет нетление, какое даровал уже Бог освященной душе. Ибо, по слову св. Григория Богослова, как в этом мире душа была участницею в тяготах и прискорбностях тела, по причине теснаго их союза, так и тогда телу передано будет от души обрадовательное состояние, которым она обладает. Тогда душа поглотит собою все тело и будет едино с ним, и дух, и ум, и бог по благодати, и все тленное и смертное тогда пожерто будет животом. Ибо как в Адаме плоть завладена была тлением по причине греха, а из–за плоти и душа сделалась некоторым образом земною в своих действиях, и предавшись всецело земному погрузилась в такое богоневедение, что иные не знали даже, есть ли Бог: так наоборот во время воскресения имеет быть все противоположное сему, силою Св. Духа, по благодати Бога воплощеннаго; тогда плоть поглотится душею силою Св. Духа, душею, которая пребывала уже поглощенною Богом, истинным животом, так, как бы вся душа имела всего Бога и во всем явен был уже только Он один. Просто скажу, боголепная благодать воскресения покажет тогда, то есть в будущем веке, все наше противоположным настоящему, противоположным тому состоянию, в коем находимся и в коем жительствуем в настоящей жизни; и как в настоящей жизни смерть по причине греха взяла силу и власть и все поглощает, так в будущей она праведно изнеможет и будет сама поглощена благодатию. Смерть, попранная теперь и посрамленная воскресением Христовым, тогда, после всеобщаго воскресения, совсем будет упразднена, как говорит божественный Павел: последний враг испразднится смерть (1 Кор. 15:26). Теперь, в настоящей жизни, смерть в своем находится времени, и есть (для всех) наказание за первое Адамово преступление (для грешников), пресечение грешности (для праведников), упокоение от священных подвигов; но в будущей жизни, как упразднится жизнь мира сего, так и смерть престанет наконец и будет упразднена; тогда, как раждаться не будут люди и жить по образу настоящей жизни, так и умирать не будут, как теперь, и смерть упразднится. Но будет тогда другая жизнь неизреченная, и другая смерть, тягчайшая и горчайшая теперешней, то есть вечное мучение. Ибо которые не соделаются здесь причастными Христу, или обезчестят сие причастие Христу противною тому жизнию, т. е. не поживут по Христу, все такие находятся в опасности подвергнуться там неотменимой уже каре тягчайшей смерти. В этом мире Бог (воплотившись) пришел уничтожить приговор смерти, которая была легчайшим наказанием; но там, в другой жизни, где не будет более настоящей смерти (которая бывает великим некиим утешением для тех, кои находятся под мучительным гнетом, потому что умерши они освобождаются от него), там какое другое может быть уврачевание (от смерти второй, которая будет смерть без прекращения жизни)? С другой стороны, в этом мире, от Адама до Христа Господа не было ни одного человека полно спасеннаго (а только в надежде), потому что все были причастны прародительскому греху (искупление от коего еще только ожидалось). А ныне, по совершении воплощеннаго домостроительства Господа нашего, многие бывают сообразными Христу (истинно спасенными). Потому тем, которые будут осуждены в другой жизни, не останется уже никакого утешения и никакой надежды спасения, потому что могли и они, подобно тем, быть сообразными Христу, и не восхотели. Так и для ангелов падших и сделавшихся демонами нет милости, потому что, когда большая часть ангелов, соблюдши волю Божию, пребыли в чине своем, могли и они соблюсти ее, но не восхотели.
О, когда бы и нам соделаться сообразными со Христом, да сподобимся получить жизнь вечную во Христе Иисусе Господе нашем, Коему слава, честь и поклонение со Отцем и Святым Духом во веки. Аминь.
СЛОВО ПЯТОЕ
1. Что есть самовластие, которое даровал Бог человеку в начале? 2. И после падения, что осталось в человеке от сего самовластия?
1. Видим, что человек, чрез преступление заповеди Божией сделавшись тленным и смертным, естественно алчет, жаждет, хочет спать, утомляется, чувствует холод и зной; потому невольно ест, пьет, спит, отдыхает, одевается и раздевается, хотя бы и не хотел того, и ни одного нет человека, который бы мог вытерпливать алчбу и жажду и прочее исчисленное пред сим, разве только с великим самопринуждением и самостеснением. Так и чувство потребностей сих бывает у человека и удовлетворение их совершается им не по воле его, естественно. Бывает и здесь нечто по воле, но не многократно и не надолго. Святые Божии, по воле своей, нудили естество свое и лишениями смиряли тело, постясь, бодрствуя, подвергаясь холоду и зною и утомляя себя самоохотно; но их укрепляла благодать Божия, и они сильны были справлять это. Итак, если все это бывает невольно с человеком, как дело естества, то в чем же усматривается самовластие человека? Ни в чем другом не усматривается сие самовластие, как в том, чтобы иметь ум свой всегда возвышаемым и прилепляемым к единому Господу Богу, Спасителю нашему многомилостивому.
Если самовластие усматривается в том, что во власти нашей, то, само собою, в чем нет власти нашей, в том не усматривается и самовластие. Но воля и хотение предводительствуется самовластием сколько в отношении к тому, что во власти нашей, столько же и в отношении к тому, что не в нашей власти. Только в отношении к тому, что во власти нашей, для успеха к хотению прилагается труд; потому что в настоящей жизни ничто из того, что в нашей власти, не может быть совершаемо без труда; и в отношении к тому, что не в нашей власти, воля ограничивается одним пожеланием, а труд тщетен. (Можно пожелать не спать, но как ни трудись, не выдержишь безсония).
Итак, поелику я самовластен и хочу потому быть и свободным, то самовластно ли поработился я оным страстям, коими побеждаем есмь и преодолеваем, будто по воле своей, или я поработился им не самовластно, а по некоей необходимости и насилию?
