Джерин опять взглянул на пруд.
Большинство плававших там птиц выглядело вполне обычно: селезни с блестящими зелеными головами, их серовато-коричневые подружки. Однако державшаяся обособленно парочка была очень странной.
Нет, вне сомнений, каждая особь из этой пары являлась уткой, но… только от шеи до лап. Головы же у них были поросячьими. Правда, маленькими, гораздо меньше, чем у обычных свиней, поэтому хрюканье, которое они издавали, походило на кряканье, но лишь походило, оставаясь все-таки поросячьим.
И разумеется, на одной из свиных туш, валявшихся возле воды, красовалась неестественно крупная зеленая голова с плоским клювом, а на другой — такая же, но коричневая. Ни свиньи, ни птицы, подумал Лис изумленно.
Сегодняшний день, казалось, был днем нескончаемых повторений. Сейчас опять настал черед Хэрриса.
— Что же нам делать? — возопил староста.
— Не знаю.
Джерин тоже покорно вторил себе. Но затем он изрек нечто новое:
— Надеюсь, потомство их будет нормальным.
Хэррис и Фулда уставились на него во все глаза. Все-таки ему удалось поразить их. Впрочем, им и Фердулфу тоже удалось его поразить.
— Интересно, они станут откладывать яйца или пороситься? — неожиданно засмеялся крестьянин.
Фулда высказала еще более прагматичное соображение:
— Интересно, каковы они будут на вкус?
Джерин попытался представить вкус чего-то среднего между утятиной и свининой. В животе у него заурчало. Он не знал, правильно ли сработало его воображение, но ему захотелось есть.
— Если вы решите попробовать их сейчас, — сказал он, — то уже не узнаете, отложат ли они яйца.
— О лорд король, а ведь и верно.
Фулда, по-видимому, так далеко заглядывать не привыкла.
Но Хэррис Большие Ноги сказал:
— Лорд король, что вы сделаете за это с Фердулфом? Даже если он и сын бога, у него нет права вот так менять все вокруг. Что, если в следующий раз он начнет переставлять головы людям?
— У многих людей головы и так не на месте без всяких перестановок, — сказал Джерин. Но это была лишь шутка, а не ответ. Зная, что ответить необходимо, он продолжил: — Я с ним поговорю.
«А он возьмет да решит поставить мне чью-то голову вместо моей собственной», — подумал он вдруг и тут же пожалел об этой мысли. Делая вид, что она вообще не посещала его, Лис обратился к Фулде:
— Фердулф в твоей хижине?
— Йо, лорд король, — ответила та. И заколебалась, разрываемая материнской любовью к своему чаду и сознанием того, что ребенок, которого она родила от Маврикса, не совсем обычное чадо. — Что бы вы ни сделали, лорд король, будьте осторожны.
Это был хороший совет. Очень хороший. Джерину даже взгрустнулось, что жизнь не предоставляла ему особых возможностей им воспользоваться. Впрочем, если припомнить, как иногда закручивались события, вполне вероятно, что, осторожничая, он был бы давно уже мертв.
Он опять пошел к хижине Фулды. Фулда и Хэррис потащились за ним. Оказалось, что, пока Лис глазел на свиноуток в пруду и уткосвиней, валявшихся рядом, Фердулф уже успел выйти на улицу. Маленький полубог колотил палкой по чему-то в траве, как самый обычный четырехлетний ребенок. Но он не был обычным четырехлетним ребенком, поскольку, подняв глаза, заговорил недетским густым баритоном:
— Интересно, а как ты будешь выглядеть с большой зеленой головой селезня?
И он сдвинул брови, сосредоточившись на этой мысли. Ничего не произошло, за что Лис был ему очень признателен.
— Наверное, довольно глупо, — ответил он после некоторого размышления.
Нельзя позволить Фердулфу себя запугать, вернее, нельзя показывать, что ты напуган. Тем же спокойным задумчивым голосом Лис продолжил:
— Интересно, а как ты будешь выглядеть, когда я тебя отлуплю до красноты и до боли в твоем мягком месте?
— Ты не посмеешь, — отрезал Фердулф. — Ты знаешь, чей я сын.
Джерин это знал, причем лучше многих.
— Я уже наказал тебя однажды, когда ты напросился, — ответил он, и это было истинной правдой.
Правдой было и то, что вернувшийся в замок Лис надрался чуть ли не до бесчувствия, радуясь, что остался в живых.
Фердулф нахмурился:
— Тогда я был меньше и не знал, на что способен.
— То, что ты что-то можешь, вовсе не означает, что ты должен пускать это в ход, — возразил Джерин.
Если в четыре года Фердулф обрел немалую силу, то что же будет, когда ему стукнет четырнадцать? Или тридцать четыре? Лис старался не думать об этом. Он также старался не думать о том, насколько мала вероятность втолковать отпрыску бога вина, что такое ограничения.
— Почему нет? — спросил Фердулф.
В голосе его звучало неподдельное любопытство. Он, несомненно, не понимал доводов Джерина.
Джерин пустился в терпеливые объяснения:
— Потому что некоторые твои действия либо пугают людей, либо очень расстраивают.
— Ну и что?
Да, Фердулф был истинным сыном Маврикса.
— А тебе нравится, когда кто-нибудь пугает или расстраивает тебя? — спросил Джерин.
— Ты вроде единственный, кто пытается это сделать, — ответил Фердулф и призадумался. — Интересно, могу ли я тебя остановить?
Джерин почувствовал, как у него в мозгу закопошились любопытные пальцы (так, по крайней мере, он определил для себя это ощущение позже). Через какой-то миг это копошение сказало ему, что Фердулф, каким бы сильным он ни считался по людским меркам, в сравнении с божественными стандартами был еще слаб. Маврикс, например, свободно ворошил мысли и воспоминания Джерина, словно человек, ищущий булавку в своем поясном кошельке.
— Прекрати! — вскричал Лис, мысленно напрягаясь.
Он не знал, поможет ли это, но не собирался сдаваться без боя.
Фердулф выглядел ошеломленным, как бывало с ним всякий раз, когда что-то шло не так, как ему бы хотелось.
— Как тебе это удается? — требовательно спросил он, — Ты должен думать, как я хочу, а не так, как угодно тебе.
Судя по тону, последнее в его понимании вообще не имело какой-либо ценности.
Копошение в сознании Лиса продолжилось с большей настойчивостью. Джерин замычал. Фердулф имел глупость проговориться, что сопротивление приносит плоды, в чем более зрелый и мудрый противник никогда не признался бы, поэтому он удвоил умственные усилия, мысленно уподобив себя крепостной стене Лисьего замка, сдерживающей напор трокмуа.
Но у него возникло чувство, что этого все-таки недостаточно.
— Вот что, — пропыхтел он. — Сейчас ты запоешь по-другому.
Он не мог протянуть руку и запустить ее в сознание Фердулфа, но существовали другие способы отвлечь внимание полубога. Джерин схватил мальчишку и перекинул через колено.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
