class="p1">– Обслуживание номеров, – позвал женский голос.
– Вы ошиблись! – крикнула я в ответ, даже не сдвинувшись с постели.
– Это мисс Фицджеральд? – последовал вопрос.
Я вздохнула, закрыла ноутбук, пересекла номер и открыла дверь. За ней обнаружилась женщина с ведерком со льдом, в котором охлаждалась бутылка «Дом Периньон».
– Я это не заказывала, – сообщила я. В самом деле, странно пить шампанское в одиночку, да и я бы заказала что-то попроще.
Женщина улыбнулась, проигнорировала мои слова и вошла в номер; поставила ведерко на столик и вручила мне записку: «Оливия, простите за задержку, все еще тружусь над переводом. Встретимся завтра снова? Я пришлю машину. Так здорово, что вы согласились работать над проектом. Вы чудо! Ваше здоровье! – Э.».
– Хотите, чтобы я открыла? – спросила женщина, когда я подняла взгляд. Я кивнула и перечитала записку. Вместо того, чтобы просто прислать мне e-mail, как любой другой нормальный человек, Эш прислал бутылку шампанского. Очень дорогого шампанского. Или это просто жест эксцентричного богача, который таким образом подтверждает наше сотрудничество? Эти два дня он устраивал мне испытание, и вот я его прошла?
Вы чудо.
Жар бросился мне в лицо, но тут женщина вручила мне бокал, до половины налитый пузырящимся напитком, и спросила, требуется ли что-то еще. Я сообразила, что, видимо, должна дать ей чаевые, поэтому поспешно перевернула сумочку, найдя только доллар бумажкой и несколько четвертаков, и втиснула ей в руку, бормоча извинения.
Оставшись одна, я вышла на балкон и пригубила шампанское. Оно было гораздо мягче, чем то, простое, что я обычно пила, и я с восторгом посмаковала бархатистое ощущение на языке.
У меня от него всегда бежали мурашки, – всплыли в памяти слова из поста. Но я отпила еще шампанского, растворяясь в восхитительном реве расстилающегося передо мной океана. Мир, в котором жил Эш, был мне, конечно, непривычен, но дорогое шампанское и любопытная история о жене богача из тридцатых годов? Может, мне стоит просто выбросить из головы лишние мысли и наслаждаться тем, что принесет этот новый проект.
Отрывок из «Жены»
– Чем ты тут занимаешься? Он входит в мою комнату без стука, ослабляя галстук и уже с порога хмурясь. Моя комната принадлежит ему. Так же, как и я. У собственности не предполагается наличие чувств, так чего же я все время грущу?
Я поднимаю голову от стола и бросаю взгляд в окно. Оказывается, уже темно. День промчался мимо меня, и – невероятно – уже наступила ночь.
Чем я тут занимаюсь?
Я снова пишу – и это восхитительно. Дает мне чувство свободы. Слова сыплются из головы по рукам, сквозь кончики пальцев, выстраиваясь на чистом листе бумаги. Слова, одно за другим, складываются в предложения, параграфы, смысл. Я так давно не писала, что не сразу вспомнила, какое это завораживающее ощущение. Я забыла волшебную силу слов.
Несколько недель назад я делала уборку и на верхней полке в кладовке наткнулась на коробку со старыми вещами, с историей, которую написала когда-то. Что происходит с женой, когда муж бросает ее, чтобы жить дальше с новой юной женщиной? Я перечитывала свой труд, и мне казалось, что я тогда напророчила будущее.
Слова, записанные на бумаге, превращаются в хранилище воспоминаний. И в лекарство. Слова, которые я однажды породила, придали мне сил. И, возможно, придадут снова. У меня есть что рассказать, и теперь эта история принадлежит только мне.
– Пишешь про меня? – усмехается он. Развязывает галстук, бросает на пол, потом идет через комнату ко мне. Наклоняется и обхватывает меня руками сзади. Слишком крепко. Мне становится трудно дышать.
Я пытаюсь немного вывернуться из его объятий, но он не пускает. Он никогда меня не отпускает.
– Не все в этом мире вращается вокруг тебя, – веско замечаю я. Но, естественно, я пишу о нем.
Он смеется и сжимает меня еще крепче. Он мне не верит. Все вращается вокруг него. Он – солнце, и мне суждено вращаться вокруг него, подобно планете. А если я подойду слишком близко, то вспыхну и сгорю. Вот об этом я и пишу.
Он наконец ослабляет хватку, скользит ладонями по моему животу, накрывает груди, мягко поглаживая большими пальцами сквозь ткань платья. Целует мочку уха.
– Пойдем, – шепчет он, – я подарю тебе немного вдохновения.
– Позволь мне закончить. – Я снимаю его руки со своей груди, и он наконец отходит на несколько шагов. Его щеки покрыты краской досады. Или гнева. Солнце пылает слишком горячо и обжигает себя.
– Дай мне еще полчаса, – прошу я в итоге. – Ты застал меня на середине мысли. Пожалуйста!
Он вздыхает, но все-таки согласно кивает, и я ненавижу себя за эти умоляющие нотки в голосе.
И, возможно, именно тогда я понимаю, что не в силах играть в эту игру вечно. Раз этого еще не случилось, ждать осталось недолго. Он устанет от меня и однажды попросту избавится.
Жена – это временная работа, временная должность. Нельзя вечно танцевать с солнцем – однажды оно спалит тебя дотла.
Глава 10
На следующее утро я проснулась с тупой пульсирующей болью в голове. Сквозь гардины лился солнечный свет – я вчера не задернула их, потому что, выпив всю бутылку (не пропадать же такому прекрасному шампанскому), с трудом добрела до кровати и отключилась.
Я потерла виски, села и проверила телефон. Часы показывали половину десятого – что ж, не без помощи шампанского я перестроилась на местное время. Двухчасовой давности сообщение от Эша гласило, что Нейт заедет за мной в десять, так что я пулей выскочила из кровати, отчего голова загудела еще сильнее. Я застонала, выудила из сумочки ибупрофен, проглотила, не запивая, и поковыляла в душ.
Я знала, что нужно торопиться, но испытывала невероятное наслаждение, стоя под теплыми струями. К тому же следовало немного собраться с мыслями. Упав в постель вчера, я еще успела пролистать ответы к тому посту на «Ред-дите». В них высказывались разные теории: начиная с того, что смерть Аджелики была инсценирована, до предположения, что Эш отравил ее и спрятал тело где-то на территории поместья или же вообще – сначала убил, а потом замаскировал преступление под несчастный случай. Хмельная и полусонная, я вспомнила о женщине, стоявшей на балконе, задалась вопросом, можно ли верить хоть чему-то на «Реддите», и на этой мысли уснула.
Так возможно ли, что той женщиной в белом была Анджелика?
Под влиянием горячего пара ко мне внезапно
