При свете яркого пламени я успела разглядеть того, кто меня спас, в чьих руках я сейчас теряла сознание. Невообразимой красоты мужчина с черными глазами и темными прядями волос, чувственными губами и …в рясе священника. Он взял меня на руки и куда-то понес. Я прошептала.
— Падре, молю вас, не отдавайте на съедение дракону меня.
— Дочь моя, все будет хорошо, — его голос был такой тихий и спокойный, наверное, с ним приятно беседовать и становиться ближе к богу. Под такой голос приятно и засыпать — подумала я и провалилась то ли в сон, то ли в забытье.
Глава 5
Мне снилась моя настоящая жизнь. Там, в моем мире, не было ни единого дня, когда я чувствовала себя действительно счастливой — постоянно нужно было искать варианты заработка, чтобы не умереть с голоду. Почти каждый раз это приводило меня к воровству, дракам и побирательству.
Этот путь и привел в тюрьму, откуда меня выкупила корпорация для своих опытов с перемещениями разумов в прошлое. Но, странное дело, сейчас мне хотелось в свой мир. Повидать Томку, которую, кстати, пустили на опыты еще до меня, найти свою ночлежку с застарелым матрацем, жестяную кружку, из которой я пила частенько кипяток. Тот мир был мне знаком и он не был полон такого количества опасностей, как это дикое средневековье.
Мне снились разбитые окна, словно я лежу на соломенном топчане и жутко мерзну. И вдруг в комнату входит мужчина. Он одет странно, я ему говорю: “мужчина, здесь не бал-маскарад, почему вы это оделись в такую богохульную одежду?”, а он отвечает: “я пришел, чтобы спасти тебя, дочь моя”.
Я засмеялась и проснулась.
— Прошу прощения, я разбудил тебя, — в дневном свете его глаза вовсе не черные — они светло-карие, очень добрые, уютные, смотрят мягко и ласково. Они смотрят так, как отец смотрит на свою дочь.
Я услышала всплеск воды, а затем приятную прохладу на лбу — он смачивал тряпицу и прикладывал ее к моему лицу. Судя по всему, у меня поднялась температура, потому что тело дрожало как осиновый лист, хотя я по самую шею была накрыта плотным покрывалом.
— Что случилось? — мой голос прозвучал хрипло.
Лучистость его глаз устремилась на меня одновременно с лучами солнца, ворвавшимися через углубленное крошечное окно в стене — что это, если не божественный промысел?
Не прекращая осторожно обтирать мое полыхающее от жара лицо, он тихо сказал:
— Ад низвергся на землю, дитя мое. Старайся не шевелиться — смертельный огонь задел невинную душу, но благодаря богу, ты жива. Я много молился за тебя. Уверен, к завтрашнему дню ты поправишься.
Я вдруг вспомнила о Жаке и подскочила, однако, тут же юркнула обратно. На мне была лишь чистая новая сорочка, которая чуть велика, поэтому плечики спали вниз и обнажили шею и ключицы почти до самой груди. Я тут же спохватилась и натянула ее до самого подбородка, упершись спиной в угол кровати, словно загнанный зверек. Взгляд священника не дрогнул, он смотрел мне прямо в глаза, даже не пытаясь взглянуть ниже.
— Что с Жаком? Мальчиком, который сопровождал меня.
— С ним все в порядке, — поспешил успокоить меня падре, — он отдохнул в соседней комнате, а сейчас отправился искать лошадь
— Это не опасно? Там же этот… Дракон! — я сделала круглые глаза.
Может быть мне это привиделось в кошмарном бреду? Значит, прав был Лохински, когда говорил, что в старые века водилось колдовство? А тут даже того больше — драконы! Вот он упадет со стула, когда узнает о таком развитии событий.
Священник вздохнул и я заметила в его взгляде некоторую усталость.
— Мы все в руках божьих. Если нам суждено погибнуть от лап кошмарного существа, то так тому и быть. Мы никак не можем этому воспротивиться.
— Значит, вы считаете, что нет смысла сопротивляться обстоятельствам, которые хотят нас убить? — тихо уточнила я.
Священник встал и я увидела, какой у него высокий рост и сильные руки, которые угадывались даже под рясой. Он взял в руки плашку с водой и перед тем, как выйти из комнаты ответил:
— Если вы чувствуете в себе желание бороться за свою жизнь, значит, так того хочет бог и он дает вам силу для этого… И да, переодевал вас не я, у нас достаточно монахинь, они заботятся об агнцах нашего приюта. Скоро вы с ними познакомитесь.
После этого он вышел, прикрыв за собой деревянную тяжелую дверь.
Я откинулась на подушки и вздохнула. Час от часу не легче. Медальон все еще висел на шее, как напоминание о том, что у меня всегда есть возможность вернуться домой, только этот шанс, кажется, становился все призрачнее. Постепенно меня сморил сон, и я вновь заснула, почему-то думая о падре. Как такого красивого мужчину занесло в приют для бездомных? Какова его история? Я решила, что обязательно расспрошу обо всем, как только представится шанс.
Когда я вновь проснулась, день клонился к вечеру. Постель, состоявшая из нескольких жестких льняных простыней и набитой волоком подушкой, была влажной — видимо, я здорово потела, зато самочувствие было отличное — температура спала и я себя чувствовала замечательно.
Возле топчана я обнаружила стакан и графинчик с водой, который тут же опустошила. Обстановка в комнате была скудной — помимо топчана, здесь стояло несколько брусков, служащих стульями да сколоченный стол, над которым в стене я обнаружила кусочек зеркальной поверхности. Из мутного отражения на меня смотрела молодая девушка с кудрявыми прядями, выпавшими из сбившейся прически, красивыми полными губами и голубыми глазами. Даже несмотря на впалость щек и синяки под глазами, эта внешность была просто невероятной. В дверь раздался еле слышный стук и я крикнула:
— Войдите!
В комнату зашла юная девушка с опущенными в пол глазами. На ней была черная ряса в пол, белая манишка, а голову окутывала черная накидка, оставляя открытым только лицо. В руках она держала подобный комплект одежды и я поняла, что это для меня.
— Вы проснулись, мадам? Прошу прощения, если разбудила. Было велено доставить вам одежду, если пожелаете спуститься.
— Привет! — потянулась я. Девчушка выглядела такой молодой и свежей, что мне право стало ее немного жаль — в нашем-то мире девушки ее возраста живут на полную катушку. — Мне обязательно это надевать? Может быть есть возможность примерить что-то более… открытое, скажем так? Честно говоря, в монашки я еще уходить не настроена, — хихикнула я, но девушка моего юмора не оценила и я
