сделать вид, что ничего не произошло, реальность не изменится под тебя».
Мне хотелось не ответа.
Мне хотелось правды…
– Я так и думал, – Роман умело истолковал повисшую меж нами тишину.
– Будем ждать очередной его шаг? Может, спровоцировать, как сейчас?
– Второго нападения мы можем и не пережить. Не знаю, сколько в вас военных имплантов, а во мне ни одного, – он словно укорял меня в эгоизме. – Мы ждём не хода, мы ждём, когда он начнёт прятаться и бежать.
– Ты же только что сказал, что если он убежит…
– Он не побежит далеко. Сначала он попытается прикрыть свой промах. Договором, обещаниями, услугами. Ему в самом деле есть что предложить даже крупным корпорациям.
– Где-то я уже это слышал…
Он пропустил мою подколку мимо ушей, а я вздохнул. Он вчера объяснял, почему повторного нападения не будет, если не провоцировать. Теперь же мне казалось, что вчера его слова звучали бредом. Переспросил, а Роман пожал плечами.
– Что даст моя смерть? Я уже знаю, кого искать и с кого спрашивать. И никто не знает, кому я успел рассказать.
– А ты рассказал?
Роман решил, что имеет право не отвечать на этот вопрос. Тактично. Я вытер вспотевшие ладони о штанины.
– Дело не в этом. Ему не с руки гоняться сейчас за мной, будут иные проблемы. С него начнут спрашивать. Время упущено, знавший о том, кого искать, всё ещё на ногах и прекрасно себя чувствует…
Сарказм решил отыграться на его теле, напомнив о вчерашних ранах. Роман скривил неприязненную(страдальческую) рожу, покачал головой, словно так можно было прогнать боль. Я его не торопил, хотя и желал как можно скорее вернуться домой. Оксанке требовались объяснения. Вот бы ещё их отыскать…
– Неважно, – наконец, справившись с собой, заговорил детектив. – Важно то, что он единственная ведущая к заказчикам ниточка. Мы это знаем, он это знает, заказчик это знает.
– И что это даёт в общей сумме?
– Заказчик достаточно могущественен, чтобы добраться до него даже в другом городе. А потому он прекрасно осознаёт, что если окажется за чертой города, можно считать, что он умер.
– Ты же только что говорил, «попытается бежать из города».
– Если его на это спровоцировать. Тогда мы потеряем ниточку расследования, но «Айм-мит» расследование не бросит, а продолжит. Говорю же, им необходимо прикрыть себя. И лучше это сделать с живым исполнителем.
Я закрыл лицо руками, тяжко выдохнул. Сказать, что запутался в его витиеватых объяснениях – не сказать ровным счётом ничего. Контрастировало с его вчерашними объяснениями(выкладками). Кажется, он понял, что я в растерянности, и сделал вид, что впустую тратит на меня своё терпение.
Вздохнул.
– Алексей, даже если убийцы из «Айм-мит», а всё это один большой спектакль-представление, он нужен им живым. Тогда Дедов в изначальной безопасности. Ему не надо прятаться, они сами вывезут его из города. Но я проверил по своим каналам, он лёг на дно, прячется на «матрасах». Значит, ему и правда угрожают смертью. Наша задача выяснить, кто.
– Так почему бы не пойти и не спросить у Дедова напрямую? – кажется, уже предлагал ему подобное, но в другом ключе. Детектив пожал плечами.
– Пока я не знаю, где он. И не думаю, что знают те, кто хоть как-то с ним связан.
– А ждём-то мы чего? Когда кто-нибудь нам позвонит и скажет, я знаю где Дедов? Или когда он сам выпрыгнет на нас чёртиком из табакерки? – чуть было не упрекнул его в том, что он получает деньги за сидение на пятой точке.
– Ждём, когда улицы заполонит стрельба.
– Не понял.
– У Дедова была одна попытка от меня избавиться. У заказчика будет одна попытка избавиться от Дедова.
– Что мешает ему завтра прийти в полицию и рассказать обо всём? Его ребят накрыла полиция, он почти безоружен.
Роман окинул меня резким(острым) взглядом с ног до головы, словно желал спросить, я правда надеюсь, что полиция в самом деле тот орган власти, который способен скрыть его от глаз влиятельных людей, а не напротив, преподнести его на ладони?
Как бы ни было обидно за Сашку, но он прав. Полиция буквально подержит Дедова до приезда нужных людей, а когда те достанут пушки из-под полы, отвернётся в сторону.
Детектив буквально прочитал мои мысли, кивнул им в такт.
– Ровно так и будет. И репутация для него дороже жизни. От него разом отвернутся все, долги будут забыты, а ему выдумают кучу старых обид: брал дорого и не по совести. Найдут, что припомнить.
– Но стрельба на улицах?! – вспомнился гранатомётчик, чуть не спаливший из-за нас с Антохой целую улицу. На весах морали правда о Тохиной смерти не стоила чужих страданий.
– Дело уже сделано, Алексей. Обратно в мясо фарш не прокрутишь.
Его прямота раздражала, захотелось набить эту самоуверенную рожу ещё раз. Жаль, нас тогда разнял СТО-раж…
– Ты знал о том, что так будет? – в мастерстве риторических вопросов мне не было равных. Злость начала застилать взор, обещая обратиться яростью. Ответа было и не нужно, конечно же, этот паскудник знал. В глубине внимательных глаз торчало умение видеть на два, если не на три шага вперёд.
– Дедов не дурак, – кажется, Роман решился на оправдание. Дам ему шанс доказать мне, что он не конченый человек. – И не станет прятаться у всех на виду. Не мельтешите, Алексей. Не провоцируйте третьи силы применять силу уже к вам.
– Позвонить Вениаминовичу? – подумалось мне. – Сказать, что сделка отменяется? О подобном разговора не было, пусть закрывают расследование…
Роман не спешил уходить, хотя и сказал всё, что хотел. Он ведь прав. Даже если откажусь, «Айм-мит» продолжит. Стало холодно на душе от осознания, что угодил в ловушку, из которой сам не знаю, как выпутаться…
– Алексей, они не остановятся на Дедове. Кем бы ни был заказчик, он не жаждет гласности. А ещё ему до умопомрачения нужно было, чтобы вы играли по его правилам, ведь подставить он хотел именно вас.
Хотел бы я знать, его слова неприкрытая угроза или всё же дружеское предупреждение? Хотелось рассчитывать на последнее.
– Зачем им стрельба?
– Не понял.
Мы как будто поменялись с детективом ролями.
– Зачем им устраивать «стрельбу на улице», если за Дедова можно просто пообещать награду? Как бы ни был он хорош для сильных города сего, всегда найдётся панк-отморозок, которому нечего терять. Или торчок. Убьёт даже не за деньги, за одно лишь обещание пожизненной дозы. Он никого не знает, он разменная монета. От него ниточки побегут разве что концами в воду.
– Слишком топорно и слишком грязно, Алексей.
