они пришли, пока вы были внутри?»
Я представил. Сотни демонов и полукровок, присосавшихся к гробнице. Они бы капля за каплей вытягивали энергию, стекающуюся к гробнице, которой здесь — океан. Я в любой момент, прямо сейчас, смог бы разорвать контур рун, нарушить систему, просто поглощая ее как артефакт. Они, пусть не сразу, но смогли бы тоже.
«Тут были бы не только полукровки. Тут были бы куклы того червяка с извращенным, но работающим мозгом. Он нашел бы способ усвоить энергию, усилить себя и рабов. Даже если б вы выжили внутри — всех снаружи уничтожили бы, а вас взяли сразу после выхода,» — Клык был необычайно разговорчив, а его слова действовали как ушат холодной воды, вылитой на голову. Он явно чего-то хотел, пытаясь привести меня в равновесие.
«Сейчас они мертвы. Все четверо. Клан надо раздавить, пока они не опомнились, не выбрали нового вожака, не сбежали. Там есть другие полукровки. Нельзя оставлять их в живых. Они могут развиться в нечто гораздо более сильное, чем эти четверки. Даже в что-то более сильное, чем ты, и безумное, если начнут пожирать энергию людей.»
Ясно. Клыку нужно уничтожить конкурентов. Самое неприятное, он был кругом прав, хоть и не хотелось идти у него на поводу. Вина никуда не делась, но… Да, я привел их. Но столкновение было предрешено. Здесь, заплатив адскую цену, мы получили шанс нанести сокрушительный удар. Ликвидировать угрозу в зародыше. Чтобы жертвы — Гу Лун, Дракс, мастера, северяне — не оказались напрасны. Чтобы Мико не плакала над новыми могилами.
Нет, это не оправдание своей глупости. Я вспомнил, как Дракс спас меня при первом прорыве. Бросить его там я не мог. Разве что сломав устои своего характера и свои принципы, но… Проблема — не в принципах. А в слабости. Был бы сильнее — ушел бы от погони. Был бы сильнее — разобрался бы с Ли сразу. И сейчас надо перестать наматывать сопли на кулак в бесполезном самобичевании, а просто пойти и уничтожить эту заразу.
Я поднялся. Каждое движение отдавалось болью. Но встал. Взглядом нашел Хельду. Царица стояла, опираясь на клинок. Её лицо могло показаться равнодушным, но глаза… Горели тем же, что было и у меня внутри: виной, яростью, решимостью.
Наши взгляды встретились. Я увидел немой вопрос, понял его и кивнул, соглашаясь. Кажется, в этот момент мы думали одинаково.
Хельда обвела взглядом поле боя. Она заговорила хрипловатым голосом:
— Их сила… Поражает воображение, — она ткнула клинком в сторону тел Шаисы, Старда, еще дергающегося Люциана. — Ли… ковал армию. Существ, быстро растущих в силе. Поглощающих силу, как демоны, и при этом использующих ци. И подбирал этих существ себе под стать — отребье, готовое играть в его игры. Предателей и убийц, без принципов и чести, — она взмахнула мечом, сбивая налипший песок. — Эта троица — лишь верхушка. Сколько их в городе? Десятки? Как быстро они наберут силу? И с ними — клан фанатиков.
— А как же Гробница? — тихо спросил Хаггард. — Ты ведь нам про нее каждый день говорила. Вот она, совсем рядом, — он махнул рукой, — и ключ тоже здесь.
— Гробница… — Хельда бросила взгляд на циклопическое сооружение за спиной, ее голос стал жестче. — Она никуда не денется. Но время внутри нее… оно может течь иначе. Известны случаи, когда адепты входили в подобные гробницы на день, а выходили через год. Месяцы, проведенные там, пока этот клан восстанавливается, набирает силу, плодит новых чудовищ… — Она резко качнула головой. — Нет. Мы не можем рисковать. Я была ослеплена гробницей, но сила этих тварей открыла мне глаза. Я не хочу выйти оттуда и оказаться в мире, где наши дома, наши люди беззащитны перед новой ордой, начало которой положил этот ублюдок Ли.
— Сейчас они уязвимы. И этим надо пользоваться, — Хельда резко засунула меч в ножны, — Вестра, сообщи всем разведотрядам у гробницы, чтобы двигались в сторону болот и делали ледяную дорогу. Отправляй гонцов во все стороны. В соседние города, в отряды Трора, кому угодно. Нам нужно, чтобы никто не успел убежать и скрыться.
Мико встала с колен. Её пальцы разжались, а плечи перестали трястись. Слезы застыли дорожками на запыленном лице, но она их не утирала. В глазах, секунду назад пустых, вспыхнул огонь. Холодный. Смертельный. Огонь мести.
— Он… — Голос Мико был неожиданно твердым. Она смотрела на запад, туда, где лежал город. — Превратил город в арену. Заставлял людей убивать друг друга, — кулаки сжались. — Дедушка… отдал себя, чтобы остановить его. Чтобы остановить это, — ее взгляд, полный той же безжалостной ярости, что у Хельды, нашел меня, Чоулиня, Хаггарда. — Идем. Выжжем это гнездо дотла. За деда. И за всех остальных.
Ее слова стали последней искрой. Чоулинь, лицо искаженное болью и гневом, гулко хлопнул кулаком по груди, отдавая воинский салют. Хаггард мрачно кивнул, подбирая упавшие артефакты. Линфей молча стояла рядом, готовая хоть сейчас идти уничтожать демонов.
— Раненых… — Хельда осеклась, окинув взглядом поле. Раненых не было. По крайней мере, тяжелораненых. Каждый из бойцов либо мог драться, либо не дышал. — Погибших надо похоронить. Они Герои, и заслуживают куда большего, чем то, что мы можем сейчас сделать. У нас нет времени на долгие обряды.
Она оглянулась, словно не понимая, кому это поручить. Хаггард сам, стиснув зубы, подошел к телу Дракса. Его руки ушли в песок по локоть. Земля дрогнула. Под ногами Генерала песок начал расступаться, образуя глубокую, узкую нишу.
— Подожди, — я подошел к Хаггарду, — давай сделаем усыпальницу из стекла. Может, сразу не заметет…
Тот кивнул, сразу поняв, о чем я говорю. Когда-то мы открыли этот эффект, убивая демонов — песок, которым управлял Хаггард под воздействием ци стихии огня, мгновенно обращался стеклом.
К созданию хрустальных саркофагов каждый выживший приложил руку. Хаггард использовал песок, мы с Мико поливали его огнем, Хельда охлаждала готовые. Остальные аккуратно погрузили в них тела павших воинов. Их оружие — мечи, секиры, сломанные клинки — положили им на грудь.
Четырнадцать саркофагов, сделанных на скорую руку, в полном взаимпонимании и тишине. И… черное пятно, которое стремительно исчезало. Пепла там давно не осталось — ветру было плевать, есть у нас чувства или нет. Мико подошла к нему в последний раз. Посмотрела и развернулась. Пошла к лошади, с прямой спиной, словно проглотила
