— Ага… — загадочно ухмыльнулся Илья. — Сиеста…
— Что?
— Я говорю — сиеста! — повторил он громко, словно для глухой. — Послеполуденный сон.
— Тебе чего? — недовольно спросил Иван.
— Мне ничего, я просто так зашел. Дай, думаю, проведаю товарища… Хорошо выгладишь сегодня, Валентина. Платьице такое миленькое, желтенького цвета.
— Мерси, — сердито ответила она.
— Ты что, обиделась на меня? — Илья сел на корточки рядом с гамаком, приподнял ее голову за подбородок — тем жестом, с каким обычно взрослые заглядывают в лица детям.
— Глупости какие! За что? — Она отвела его руку. «Как странно он смотрит на меня, — подумала Валя. — Как на дурочку… Я его раздражаю». — Ладно, мне пора.
Она выпрыгнула из гамака и снова зацепилась за что-то волосами.
— Опять? — засмеялся Иван, приходя ей на помощь. — Вот, теперь все в порядке… Валя, ты торопишься?
— Да.
— Я провожу?
— Нет, я еще не успела забыть, где тут калитка… Она ушла — с каким-то облегчением оставив это место, хотя дело было не в месте. Илья. Дело, наверное, было в нем…
Когда калитка хлопнула за ее спиной, Илья сказал лениво:
— Я тебя не понимаю, Тарасов…
— Чего ты не понимаешь, Деев? — нахмурился Иван.
— Она же дурочка.
— Она не дурочка. И вообще, какое это имеет значение…
— А-а, я понял! Если у тебя какие-то определенные цели — и я догадываюсь, какие именно, — то не имеет никакого значения, дурочка она или нет…
— Ты сам дурак, — огрызнулся Иван. — Нет у меня никаких целей. Пошли к станции.
— Ладно, пошли…
Они побрели по пыльной улице.
— А чего ты там хочешь, на станции? — хмуро спросил Илья, засунув руки в карманы джинсов.
— Мороженого купить, — пожал тот плечами.
— Э-э, да ты у нас совсем маленький! Мороженого…
Их обогнала группа людей — какие-то дачники спешили к станции. Среди них была девушка лет двадцати в мини-юбке, с прической а-ля диско и огромными пластмассовыми сережками, которые лихо болтались у нее в ушах.
— Ничего так… — пробормотал Илья, глядя на ноги девицы. — Я ее хочу.
— А я мороженого хочу, — с вызовом произнес Иван.
— А я ее хочу. Я хочу ее…
Впереди застучала колесами электричка, подходя к перрону, и дачники, в том числе и девица в мини, с визгом побежали к ней, боясь опоздать.
— Билеты, билеты надо купить! — закричал кто-то из них.
— Да черт с ними… Следующая только через сорок минут!
— Он мне не нравится, — с отвращением произнесла Валя. — Он такой… какой-то вредный!
— Илья? Да бог с тобой, Пирогова! — возмутилась Лида. — Ты ошибаешься. Он не вредный. Он просто взрослый человек… Не забывай — ему уже девятнадцать!
— Что ж, если он такой взрослый, ко всем другим можно относиться так… так снисходительно-иронично? Знаешь, мне показалось, что он буквально выгнал меня.
— Как это? — с недоумением спросила Лида. — Он тебе что, прямо так и сказал — уходи отсюда, Пирогова, у нас с Ванькой мужской разговор?
Валя покачала головой:
— Нет, все по-другому. Он ничего такого не говорил… Но я чувствовала, как он хочет, чтобы я поскорее ушла.
— Это очень субъективное умозаключение, — наморщив лоб, снисходительно произнесла Лида.
— И почему ты его называешь Ванькой? — вдруг рассердилась Валя. — Никакой он не Ванька, он Ванечка. Или Ваня. Или просто Иван…
— Ванечка!.. — фыркнула Лида и захохотала. — Нет, вы подходите друг другу, это точно! Ванька и Валька!
— Тебе что, и мое имя не нравится? — насупилась Валя.
— Да как сказать… В общем, оно тоже звучит как-то по-простонародному. Валентина… У нас техничку в школе так зовут. И еще старуху так одну зовут, которая нам молоко приносит, — баба Валя… Да, вспомнила — библиотекаршу в Москве тоже зовут Валентиной. Валентина Лаврентьевна… Бр-р!
— Ты не любишь библиотекарей?
Библиотекарь! — с презрением воскликнула Лида. — Вот уж последнее дело, каким бы я стала в жизни заниматься! По-моему, это ужасно — всю жизнь выдавать кому-то книги. Запах книжной пыли, формуляры всякие… «В отделе юношеской литературы этого издания нет, идите в читальный зал»; «Ах, вы забыли вернуть справочник юного натуралиста, верните его в десятидневный срок!»…
У Вали было отчетливое ощущение того, что они с Лидой сейчас поссорятся. Они редко ссорились, тем более что в Москве им не каждый день приходилось встречаться — жили-то в разных местах, двадцать минут на троллейбусе или две остановки на метро.
— Лаптий, немедленно прекрати! — грозно произнесла Валя.
— А что, что тебе не нравится? Правда? Да, я не стала врать, я честно сказала, что твое имя кажется мне простонародным, ну и что такого? Я должна была сказать — «ах, Валечка, у тебя самое замечательное имя на свете, я им даже хочу назвать свою любимую морскую свинку»?
Углы губ у Вали дрогнули — ей вдруг ужасно захотелось рассмеяться, но она должна была показать Лиде, что не намерена спускать обид. Она еще сильнее свела брови.
— А, ты мечтаешь стать библиотекаршей, наверное! — воскликнула Лида, словно на нее снизошла догадка. — О, прости, прости! Я и не знала, что так грубо отозвалась о твоей мечте…
— Ничего я не мечтаю, — Валя быстро закрыла ей рот рукой. — И вообще, прекрати, в последний раз предупреждаю. Я знаю, чего ты на меня взъелась…
— Чего? — с любопытством спросила Лида, отпихнув ее руку. — Чего же?
— Я просто Илюшеньку твоего осмелилась критиковать… Он тебе очень нравится, да?
Лида замолчала и закрыла на несколько мгновений глаза. Лицо у нее при этом стало очень серьезное, даже печальное. Из-под светлых ресниц выкатилась слезинка. Валя знала, что ее подруга склонна к слезам и по любому поводу готова плакать и даже рыдать, но сейчас эта слезинка произвела на нее ошеломляющее впечатление.
— Ты его так любишь, да? — с изумлением переспросила Валя. — Господи, Лаптий, ты его так любишь?!
— Ага, — сказала Лида и громко хлюпнула носом. — Я о нем все время думаю. Даже когда сплю! Как ты считаешь, я ему нравлюсь?
— Конечно! — горячо воскликнула Валя. — Ты ему очень даже нравишься!
— А почему он мне свиданий не назначает? — совершенно другим, сварливым тоном произнесла Лида. — И вообще… Мне иногда кажется, что он меня просто как друга воспринимает, и все.
— Ну не все сразу! — великодушно сказала Валя. — Быстро только кошки родятся…
— А если он… ну, это… А если он захочет, чтобы мы занимались любовью? — прошептала Лида. — Пирогова, что мне тогда делать? Я же не смогу ему отказать, не смогу, не смогу…
— Ну я не знаю, — честно произнесла Валя. — Вообще, мне кажется, это рано. И лучше это делать после замужества.
