— Что бы такое придумать… — наконец, отсмеявшись, сказала Лида, протягивая руки солнцу. — Илюшка, может, еще раз прокатишь нас на своем авто?
— Надоело… — отмахнулся Иван. — Мимо! По ухабам на «Запорожце»… Надо что-нибудь поинтереснее придумать.
— Да, правда! — оживилась и Валя. — Что-нибудь такое, особенное…
— Егоровой, что ли, в клозет пачку дрожжей бросить? — лениво предположил Илья, покусывая травинку. Егоровой звали старуху, которая жила у леса и о которой шла недобрая слава.
— А что, неплохая мысль… — заинтересованно пробормотала Лида. — Да только не превратит ли она нас потом в каких-нибудь лягушек? Вдруг порчу нашлет?
— Мать, да ты что, серьезно? — удивился Илья.
— Ну ты же сам предложил… А что, и правда — что еще тут можно придумать? — возмутилась Лида. — Здесь даже дискотек сроду не было! Тоска зеленая…
— Кто-нибудь встречал рассвет? — вдруг спросила Валя.
— Какой еще рассвет? — удивился Илья.
— Ну когда еще ночь, а потом из-за горизонта медленно начинает подниматься солнце. Озаряя землю первыми лучами! — спохватившись, добавила Валя потом.
— Ты еще предложи пионерский костер развести! — захохотала Лида.
Однажды я болел коклюшем и не спал до утpa, — вспомнил Ваня. — И видел, как встает солнце. Правда, это было в городе…
— В городе не считается! — возразила Валя.
— Хм, в этом что-то есть… — неожиданно загорелась Лида. — Ванька, Илья, да не будьте вы такими тюфяками!
— Ромашки спрятались, поникли лютики… — задумчиво запел Илья. — А что, мать, рассвет-то этот — он во сколько?
— Во сколько сейчас светает? — нахмурилась Лида. — Ну я не знаю… Часа в три-четыре утра. Можно на отрывном календаре посмотреть — он у меня дома висит.
— Может, действительно ради прикола встретить рассвет? — лениво произнес Илья. — Ты как, Иван?
— Я не против, — пожал тот плечами. — Только условие — все должны прийти.
И он посмотрел на Валю.
Вечером Валя подступила к Клавдии Петровне:
— Мам, ты говорила, что ночью плохо спишь, просыпаешься все время…
— Очень плохо! — горячо подхватила мать. — Бессонница, и мысли всякие в голову лезут. Как дальше-то жить будем?
Вопрос не вызвал у Вали никакого энтузиазма. Она была уверена, что, сколько ни рассуждай на эту тему, толку никакого не будет. Надо просто жить, как получается…
— Я не знаю! — нетерпеливо отмахнулась она. — Если хочешь, мам, мы как-нибудь потом поговорим на эту тему… Ты лучше вот что — разбуди меня в три ночи, если все равно не можешь заснуть, а?
— Так у тебя же будильник есть! — удивилась Клавдия Петровна.
— Я будильника не слышу, — напомнила Валя. — Лучше ты… Пожалуйста! Ровно в три часа.
Охота тебе бедную мать по ночам мучить… Погоди, Валя, — спохватилась она. — А зачем тебе вдруг понадобилось в три часа вставать? Это же очень вредно для растущего организма!
— Мы договорились рассвет встретить. Все вместе — Лидка, Илья, Ваня…
— Боже мой, вон они что придумали… Папа, вы слышите, что они такое придумали?!
— Слышу, — коротко отозвался из соседней комнаты Арсений Никитич.
— И что вы на это скажете?..
— Ничего не скажу.
— Значит, самоустраняетесь, — тут же резюмировала Клавдия Петровна. — Значит, пусть ваша родная внучка черт-те с кем и черт-те где шляется, да?
— Ма, так ведь с Лидкой… И с Ваней… И мы просто рассвет хотим на Иволге встретить!
Клавдия Петровна замолчала, задумавшись о чем-то.
— Хорошо. В самом деле, что тут такого… — вдруг произнесла она. — Я тебя разбужу. Господи, Валечка, это так романтично! Ах, где мои шестнадцать лет… Папа, вы когда-нибудь встречали рассвет?
— Да, — коротко отозвался Арсений Петрович.
— И?..
— И. Продолжения не было.
— Вот бесчувственное существо! — прошептала Клавдия Петровна, возводя очи горе. — Ему хоть рассвет, хоть закат, хоть соловьиные трели… Ничего не замечает, кроме своей газеты!
«Наверное, проще совсем не засыпать, — подумала Валя вечером, ворочаясь в своей кровати. — Через четыре часа уже вставать! Да и не спится как-то… Наверное, у меня тоже бессонница. Бессонница — это болезнь. Как наказание. Я слишком люблю его, Ваню. Интересно, Лидка чувствует то же самое? Она говорит, что жить не может без своего Ильи… А я? Я могу жить без Вани? Нет, наверное, все-таки могу… Только это будет совсем грустная жизнь — как одна из тех историй, от которых Лидка начинает реветь. Я вот что загадаю — если мы с Ваней вместе встретим рассвет, то потом уже всю жизнь будем вместе…»
Она ворочалась с боку на бок и не заметила, как уснула. Обрывки цветных видений, словно осколки мозаики, вертелись у нее перед глазами, и все-все — каждый осколок, каждый эпизод прожитого дня — было связано с ним, с мыслями о нем, все складывалось в один узор, везде угадывалось его, Ивана, лицо.
Валя открыла глаза — вокруг была темнота. Впрочем, уже не ночная — Валя вдруг уловила какие-то светло-серые, прозрачные оттенки в воздухе. «Наверное, такие бывают только в предутренние часы», — подумала она и посмотрела на часы. Они показывали пять минут четвертого.
Клавдия Петровна сладко спала в соседней комнате, когда туда заглянула Валя, — она улыбалась во сне безмятежно и спокойно и ничуть не напоминала человека, который мучается несовершенством жизни. «Дрыхнет! — мстительно подумала Валя. — А ведь обещала разбудить меня! Даже похрапывает как ни в чем не бывало… Никому нельзя доверять!»
Она умылась холодной водой, кое-как причесалась — волосы путались, не желая подчиняться расческе, руки с трудом тянулись вверх — их сковывала ленивая, тяжелая дрема, которая никак не желала покидать Валю. Она натянула на себя джинсы, майку, влезла в любимые розовые тапочки и, пошатываясь, побрела к Лидиному дому.
Там, в соседском саду, тоже бродили среди кустов серые тени, утренний туман плыл над землей. Лиды не было.
Валя подошла к двери, прислушалась — внутри, было тихо. Валя указательным пальцем осторожно постучалась. Никакого ответа.
«И Лидка все продрыхла! — с досадой подумала Валя. — Тоже мне, лучшая подруга…»
Внезапно дверь распахнулась, и на пороге показалась Анна Михайловна, мама Лиды, в байковой ночной рубашке до полу. Волосы у нее торчали в разные стороны, отчего она сильно напоминала рисунок Медузы горгоны из книжки «Легенды и мифы Древней Греции».
— Господи, Валечка! — хриплым сонным голосом воскликнула Анна Михайловна. — Это ты! А я слышу — будто кто-то скребется…
— Доброе утро. А Лида где?
— Спит, конечно, — с изумлением ответила Анна Михайловна. — А тебе чего?
— Мы же с ней договорились! — с отчаянием прошептала Валя. — Она вас не предупредила? Мы с ней рассвет договорились на Иволге встречать!
