Голова разболелась...
Доезжаю уже еле как, в духоте среди людей. Как же я им завидую. У каждого из них есть свои проблемы: непогашенный кредит, сломанный ноготь, парень бросил… Как же далека я стала от простых жизненных тягот.
Еле передвигаю ногами, поднимаюсь на свой этаж и мечтаю лишь об одном — горячая ванна.
Почти четвертый час, как раз отлично. Никогда не расслабляюсь после прихода мужа с работы. Он норовит залезть ко мне всегда или тянет за собой. Фу! Не хочу сейчас думать об этом.
Скидываю с себя одежду и включаю воду. Вытаскиваю из сумочки мазь. Подняв волосы наверх и заколов челку, наношу ее согласно инструкции: толстым слоем,
Смотрю на свое обнаженное тело, замечаю пару синяков. Старых, которые уже пожелтели. Вспоминаю, как их получила, и усмехаюсь. Черт возьми! Сколько это будет длиться? Сколько я еще буду терпеть все это?!
Ступаю в приятную, слегка горячую воду и погружаюсь до горла.
Аромат разносится по ванной… Лаванда... Мама всегда советовала мне добавлять ее масло в воду, если день был тяжелым.
Воспоминание о ней больно бьет в самое сердце. Я так по ним соскучилась. Столько лет… Столько мучительных и одиноких лет.
Я даже не знаю их номера телефонов, они их сменили сразу же, как посчитали меня предательницей. Иногда удивляюсь, откуда во мне остается эта любовь, которая пытается противостоять их ненависти?
В глазах стоят слезы, и я позволяю им стекать, растворяясь в пенистой воде. Хотя бы так, наедине с самой собой я могу вспомнить ту Ксюшу, что потерялась в этой боли, грязи… Да, я слабая, пусть и пытаюсь показаться другой.
Спустя полчаса, разомлевшая, все же вылезаю из этого приятного плена и накидываю любимый пушистый халат на голое тело. Настолько задумываюсь, что совсем забываю о муже. Слышу, что входная дверь хлопнула.
— Черт, — воскликнув шепотом, бросаюсь к двери, желая закрыться изнутри ванной. Осматриваюсь по сторонам, матерюсь несколько раз. Я забыла одежду! — Твою мать…
От злости на саму себя чуть ли не рычу.
— Дорогая, — доносится мерзкий голос. Ненавижу, когда он так начинает диалог. Значит, у него настроение похотливое.
Вздыхаю и открываю дверь. Делать нечего. Толик тут же появляется передо мной.
— Какая послушная, — тянется к поясу. Дергаюсь назад и хватаюсь за живот, пряча ладонью узел.
— Ты на обед? Я еще…
— Ксюша, — усмехается и подходит,вновь сокращая расстояние. — Когда же ты поймешь, что ты моя? Вся!
Так хочется на подобное заявление закричать, что не только его, но лучше промолчу. Это какая-то сумасшедшая радость оттого, что я утерла ему нос сексом с другим мужчиной.
Не отвечаю. Мне бы узнать, зачем он явился так рано...
— Мне прохладно, я хочу одеться. Подождешь на кухне? — пытаюсь юлить, но выходит так себе.
Хватает за затылок, приближаясь вплотную. Смотрит прямо в глаза. В упор.
— Не смей фыркать и уходить!
— Пусти, — упираюсь ладонями в его торс и толкаю.
Господи, как же противно от него. Я только помылась, а сейчас опять буду пахнуть им.
— Тебе повезло, что я ненадолго. Иначе загнул бы раком и показал, кто главный в этом доме и твоей жизни. Сука!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Да пошел ты», — говорю, конечно же, мысленно.
Молча жду, когда он закончит свою пламенную речь.
Рука пропадает с шеи, но перемещается медленно в разрез халата, и меня начинает потряхивать от его прикосновений.
Открывает все больше мое тело. Приходится терпеть, иначе снова ударит и точно никуда не уйдет. Останется дома — и мне конец.
— Сегодня вечером мы едем на свадьбу моего компаньона. Человек серьезный и важный в моем бизнесе. Так что, — гладит ложбинку между грудями. Говорит вкрадчиво, прямо в губы. — Оденься, как ты умеешь, красиво и будь готова к восьми.
— Чего? — возмущаюсь. — А раньше нельзя было сказать, Толик?! Ни прически нормальной не сделаю, ни макияжа! Сам же будешь потом меня обвинять, что я плохо старалась!
— Сбавь тон, Ксения. Я сказал... — хватает за грудь и сильно сдавливает. Скотина! — В восемь заеду за тобой! Надену гребаный костюм, и мы поедем на свадьбу. Что. Тебе. Непонятно?
— Мне больно. Отпусти, — аж дыхание перехватывает от острой рези.
— Это значит, что ты меня поняла?
— Да, — отвечаю еле слышно, хоть и заорать хочется ему в ответ. Он отпускает и смотрит на мое лицо.
— Почти незаметно, — одобрительно кивает, рассматривая рану на лбу. — С макияжем постарайся. Мне не нужна деревенская дурочка в сопровождении.
Прилипает своими губами к моим, оставляет короткий поцелуй и, развернувшись, идет к двери. Покидает квартиру.
— Тварь, — кричу в пустоту. — Ненавижу! Ненавижу тебя!
На самом деле мне не нужен ни парикмахер, ни визажист. Сама все умею делать. И сегодня справлюсь!
Не люблю я эти вечеринки. Но если есть возможность побыть подальше от мужа в обществе нормальных людей, всегда пользуюсь моментом. Бывает, он идет к своим партнерам и совсем забывает обо мне. Я же сижу где-нибудь в дальнем углу, прячусь от всего мира. Или же, если найду с кем пообщаться, с удовольствием провожу время, хоть и после этого получаю пару «наград» от мужа. Он ненавидит, когда я с кем-либо тепло общаюсь.
Через пару часов уже одетая и готовая к выходу жду Толика. Сегодня снова вечер мерзости. Он будет обнимать и целовать меня, говорить фальшивые заготовленные речи. А я — делать вид, что обожаю его одного. Что он мой единственный, безумно любимый мужчина. Ощущаю себя еще более мерзкой в такие дни.
— Дура, — говорю своему отражению. Оно единственное, с кем я могу нормально поговорить, опустошить душу. Могу обозвать, заорать, а оно даже не ответит. Молчание — знак согласия. Оно меня всегда поддерживает. — Похожа на мертвую. Глаза стеклянные. Возьми себя в руки. Стань наконец прежней.
Сказать легко, но на деле все не так просто. Иногда мне кажется, что я в один прекрасный день плюну на брата и сбегу к чертям собачьим, не оборачиваясь. Егор взрослый мужик. Раз я для него последняя сучка, сбежавшая с Толиком ради того, чтобы кайфовать, то какого хрена я должна о нем думать? Они же знали... Знали, что их сестра не такая легкомысленная! И если сделала такой глупый шаг... Если сбежала с каким-то мужиком, значит, была на это причина! Но они даже не стали идти за мной!
— Идиотка! Ты опять это говоришь, слабачка! А сделать слабо?!
Усмехаюсь. Ловлю себя на мысли, что я снова веду себя как ненормальная. У меня начались психологические проблемы. На глаза снова наворачиваются слезы, но я отгоняю их, дабы макияж не испортить.
