— Одежки придется снять, — сказал Клим задумчиво.
Девчонка испуганно ойкнула и поспешно отступила к выходу на террасу.
— Куда?! — рявкнул он и поймал дуреху за руку. — Я имел в виду, что тебе нужно переодеться во что-нибудь сухое. Ясно?
После небольших колебаний она молча кивнула.
Клим осмотрел это недоразумение с ног до головы, а потом сказал:
— Моя рубашка сгодится.
Его рубашка доходила девчонке до колен. При желании она могла бы обернуться ею дважды, но у девушки, похоже, было одно-единственное желание — чтобы Клим поскорее ушел и оставил ее в покое. Это желание так явно отражалось на ее скуластой мордашке, что Климу стало смешно. А еще немного обидно: до сегодняшнего дня ни одна девушка не изъявляла такого очевидного стремления вытурить его из его же собственной спальни. А девушки у него были уж куда попривлекательнее этого подкидыша судьбы.
— Ну ладно, ты тут располагайся, а я пошел, — сказал он с саркастической ухмылкой. — Или желаешь продолжения банкета?
Девчонка так энергично затрясла головой, что с ее мокрых волос во все стороны полетели брызги.
— Не желаешь? — на всякий случай уточнил Клим и продолжил тоном гостеприимного хозяина: — Тогда чувствуй себя как дома. Если тебе еще не надоели водные процедуры, можешь принять ванну…
При упоминании о воде девчонка дернулась, попыталась натянуть рубашку на голые коленки.
— Надоели? — Клим понимающе кивнул. — Тогда обсыхай и ложись спать.
— Где? — робко поинтересовалась она.
— Вот прямо здесь, на эту кровать. А что тебя смущает?
Что ее смущает? Хороший вопрос. Аписа одернула рубашку. Да ее смущает абсолютно все! Вот, к примеру, эта рубашка: она такая короткая, всего лишь до колен. А под рубашкой ничего нет, потому что вся Алисина одежда мокрой кучей валяется на полу в ванной, и после ухода Клима нужно будет обязательно развесить вещи на полотенцесушителе, чтобы все успело высохнуть к утру. Ее смущает эта комната и огромная кровать, застеленная пушистым покрывалом. Ее смущает произошедшее у бассейна, она до сих пор не может понять, как очутилась в воде. Но больше всего ее смущает Клим: по пояс голый, неприлично красивый и обидно насмешливый.
— Все, русалка, я пошел. — Он махнул ей рукой и скрылся за дверью.
Надо же, он назвал ее русалкой. Такое красивое имя! Жаль, что оно ей совсем не идет. Ну какая из нее русалка? У русалки должны быть длинные-предлинные волосы, стройная фигура и рыбий хвост. А у нее нет ничего из вышеперечисленного. Она вообще личность, ничем не выдающаяся, непонятно каким образом попавшая в этот чужой мир. Вот если бы на ее месте оказалась Мелиса, та наверняка не растерялась и уж точно не испугалась бы, а, наоборот, очень обрадовалась бы. Алиса представила, как удивится Мелиса, узнав о приключениях сестры. Скорее всего, не поверит. Или поверит лишь десятой части, самому незначительному. А про Клима не поверит ни за что, обзовет его эротической фантазией, а ее саму — врушкой. Алиса улыбнулась, мысли о сестре вернули ей душевное спокойствие, или почти вернули.
Она покосилась на закрытую дверь, спрыгнула с кровати, шмыгнула в ванную. Стараясь не обращать внимания на свое жалкое отражение, развесила одежду сушиться. Постояла немного, любуясь сияющим кафелем и элегантной сантехникой. Обнаглев окончательно и в душе гордясь своей бесшабашной смелостью, изучила содержимое многочисленных тюбиков и бутылочек. А в довершение всего взяла с полки пушистое розовое полотенце, закрутила его «чалмой» на голове и вернулась в комнату.
Из распахнутой настежь двери, ведущей на веранду, тянуло свежестью, слышались веселые голоса и звуки музыки. Алиса поежилась, прикрыла дверь. В комнате стало значительно тише. Настенные часы показывали час ночи. Для Алисы, привыкшей ложиться спать в девять, время было просто запредельное. Организм, всего за полдня переживший потрясений больше, чем за всю предыдущую жизнь, молил об отдыхе. Да и шампанское выветрилось еще не окончательно, голова кружилась и шумела. Алиса постояла в раздумьях перед кроватью, потом широко зевнула, забралась под пушистое покрывало. Она уснула, едва голова коснулась подушки. Стрессы стрессами, а здоровый сон еще никто не отменял.
На лужайке перед бассейном было весело, народ уже и думать забыл о недавнем происшествии. Народ резвился: пил, курил, купался и танцевал. Клим присоединился к этому безобразию не без удовольствия. В конце концов, у него есть полное моральное право расслабиться. Денек выдался не из легких: Клим играл с судьбой в кости, спасал от смерти «прекрасную даму» — не так уж и мало для отдельно взятого индивидуума, да еще такого безответственного, как он.
При появлении хозяина царившее на лужайке веселье сбавило обороты. На Клима смотрели с жадным интересом, точно ожидали, что он прямо сейчас выкинет что-нибудь этакое. Или уже выкинул…
— Что? — спросил он всех сразу.
— Как там прошло? — Димон, многозначительно ухмыляясь, сунул ему рюмку коньяка.
— Где «там»? — Клим опрокинул в себя коньяк, удовлетворенно хмыкнул. — Не понимаю, о чем ты.
— Он о твоей даме сердца. — Дашка подошла к Климу вплотную, потерлась горячей щекой о его плечо. Вот проходимка!
— И что вас интересует? — Он едва удержался, чтобы не всыпать Дашке за очевидное подстрекательство и внесение смуты в стройные ряды его приятелей.
— Нас интересует, Климушка, намерен ли ты сдержать свое слово и соблюсти условия договора? — Негодница и не думала оставлять его в покое.
— Уже сдержал и соблюл, — отмахнулся он, наливая себе еще коньяка и выискивая взглядом на разграбленном столе лимончик.
Димон и Кушнерев при его словах радостно заржали, словно услышали самую лучшую в мире шутку. Виктор неодобрительно покачал головой. Похоже, друг был единственным человеком, не считая самого Клима, которого вовсе не забавляло происходящее. И только Дашка осталась верна себе.
— Как-то ты быстро управился, Климушка, — сказала со снисходительной улыбкой.
Вторя ее не слишком лестному комментарию, представительницы слабой половины человечества смущенно захихикали.
— Уж как смог. — Клим развел руками. Вступать в глупые перебранки не входило в его планы. В его планы входило напиться, «проредить» оставшиеся на столе закуски, еще разок окунуться в бассейн, может быть, полюбоваться на звезды, а потом просто завалиться спать. Одному, потому как спать с той дурехой, которую судьба по чистому недоразумению подсунула ему в сердечные подруги, ну, вы извините…
В общем, Климу удалось кое-как отшутиться и отвертеться. Друзья, уже далеко не трезвые, продолжили предаваться милым человеческим слабостям. На лужайке перед бассейном, да и в самом бассейне, воцарился прежний жизнеутверждающий бедлам. Даже вредная Дашка от Клима отстала, лишь изредка одаривала презрительными взглядами. Да что ему, двадцатидвухлетнему зубру, взгляды какой-то малолетней вертихвостки…
