Раздались смешки и быстрые реплики хором:
— …достопримечательность Спрингхилла?
— …и лишили наших детей радости любоваться им, когда подрастут?
— …наши дети? Ну, они не посмеют.
— …однако, если хорошенько подумать, спилить дуб — совсем неплохая идея.
— Сторожевой Дуб? Кажется, о нем я ничего не слышал, — спокойно сказал Маркус.
Кэтлин едва сдержала стон.
— Об этом после.
Маркус нахмурился.
— Это тропинка влюбленных, — с готовностью объяснил Пенн.
Очищенным прутиком он проткнул две сосиски и держал их, все время перевертывая, над костром.
— Разве Кэтлин еще не рассказала вам? Вы давно живете в Спрингхилле? — спросил он и, не ожидая ответа, продолжал: — По кольцевой дороге надо объехать город, свернуть на Смородиновый холм… Что это с тобой случилось, Котенок? Ты ужасно шумишь.
Кэтлин вскочила и, не говоря ни слова, отошла от костра.
— Вы ведете себя совершенно недопустимо, Колдуэлл, — успела она услышать слова Маркуса, выходя из освещенного костром круга, — и оскорбительно для Кэтлин, конечно.
Это замечание прозвучало как угроза. На миг наступило натянутое молчание, а потом Пенн печально произнес:
— Ты абсолютно прав, Маркус. Я просто не знаю, что иногда на меня находит.
Скрипнув зубами от возмущения, она пошла быстрее. Ноги проваливались в песке. Он и в самом деле вряд ли понимает, что на него нашло. Он — просто смутьян, вот что такое с ним. И всегда был таким: однажды уговорил меня надеть ролики в самый неподходящий момент; все подстроил так, чтобы развалился королевский трон… И проделывает такие вещи потому, что ему интересно посмотреть, что из этого выйдет. Черт возьми! Почему бы ему не держаться отсюда подальше?
Она прошла немного по влажному песку, потом вскарабкалась на большой плоский камень, нависший над кромкой воды. Села, подтянула ноги, обхватив их руками, и стала слушать шорох набегавших на берег волн.
Не расстраивайся. Пенн не встанет между тобой и Маркусом, если ты этого не позволишь. Он раздражает Маркуса, это очевидно. Но очевидно и то, что Маркус не воспринимает Пенна всерьез.
Если она сможет оставаться спокойной, Пенн уедет через несколько дней. Но за это время…
Она услышала на песке его шаги, хотя они были такими легкими. Он обычно ходил бесшумно, как дикое животное в сумерках.
Она тихо сидела на камне и даже не повернула голову в ту сторону, надеясь, что останется незамеченной.
Он влез на камень, опустился рядом с ней, держа в руке стебелек травы, и стал сосредоточенно его жевать.
— Так у тебя может разболеться печень, — Кэтлин не смотрела на него. — Полагаю, ты пришел извиниться?
— Совсем нет. Я не сделал ничего постыдного. Просто провел для Маркуса заочную экскурсию по достопримечательностям Спрингхилла, Котенок.
— Черт возьми, Пенн, прекрати так меня называть, — сказала она сквозь зубы.
— Почему? Потому что это напоминает тебе Сторожевой Дуб? И как чудесно мы здесь проводили время?
Его голос был холодным, и она мгновенно пожалела, что потеряла контроль над собой и дала ему шанс предположить, что встревожило ее не только такое обращение к ней, но и воспоминания.
— Совсем нет, — твердо ответила она. — Потому что ничего особенного никогда не происходило у Сторожевого Дуба, о чем стоило бы говорить.
— Верно. Там всегда было слишком многолюдно. Все, достойное воспоминаний, происходило именно на этом самом месте у озера. Когда мы любовались лунной дорожкой на воде… и слушали раскаты грома на холмах…
Он поднял руку и бросил стебелек травы в темную воду озера. Но, так и не опустив ее, он кончиками пальцев коснулся щеки Кэтлин и повернул ее лицо к себе.
Было мгновение, когда она могла бы вскрикнуть или отодвинуться от него и спрыгнуть с камня. Могла бы столкнуть его вниз, потеряв равновесие от толчка. Она могла бы…
Но она не сделала этого. Будто какой-то нерв внутри нее замкнулся и отключил ее способность двигаться или чувствовать что-либо, кроме ужасной дрожи у горла, от которой у нее прервалось дыхание и она не могла произнести ни слова протеста.
Губы ее застыли под его мягкими вопрошающими губами. Они напомнили ей о первом в жизни поцелуе, который теперь она переживала снова, — со всей неопределенностью, колебаниями и подбирающимся страхом перед тем, что она это делает не совсем так.
Вдруг что-то изменилось, ее губы стали мягкими и теплыми, как бы оттаяли от тепла его губ. У Пенна вырвался тихий вздох удовлетворения, и его рука соскользнула с ее щеки на затылок, чтобы прижать ее к себе ближе, продолжая целовать.
Мгновенно в ней сработал инстинкт самосохранения, и она увернулась от его руки собственника. И, не осознавая до конца, что делает, она вытерла тыльной стороной пальцев свой рот.
— Пытаешься избавиться от вкуса моих губ? — мягко спросил он. — Так ничего у тебя не выйдет.
— Не делай на это ставку, — рассвирепев, сказала она. — Просто оставь меня, Пенн. Уходи.
Она спрыгнула с камня на песок, неловко приземлившись и ударившись лодыжкой. Но она подавила в себе крик от боли, скорее всего это был страх, а не боль, и пошла наверх, к костру.
Компания разбилась на группки, рассеялась по пляжу: кто-то все еще сидел у костра, другие — за импровизированными столами, иные отдыхали под деревьями. В поисках Маркуса она обошла почти всех.
Найдя его, она со вздохом облегчения опустилась на песок рядом, не успев даже подумать, не покажется ли странной ее поспешность, не осталось ли на ее лице следов от поцелуев. Хорошо, что губной помадой она не пользовалась. А что, если от нее пахнет лосьоном для бритья?
Маркус повернулся к ней.
— С тобой все в порядке, дорогая?
В его голосе была забота любящего человека, и ничего больше. И сердце ее постепенно успокаивалось. Она сжала его руку и склонила голову ему на плечо.
— Все хорошо.
— Чудесная ночь. Теперь я понимаю, почему вы так любите это озеро.
Он верит мне. Любит меня. Ему нравится то же, что и мне. Он сильный и надежный. Как я могла сомневаться в своих чувствах к нему?
— Я так и знала, что тебе понравится. Я рада. — Потом она придвинулась ближе к нему и тихо сказала: — Может, когда-нибудь мы тоже купим здесь коттедж, дорогой, когда поженимся?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Утром она проспала, и ее разбудил глухой шум на чердаке, прямо над ее спальней.
— Великолепно, — пробормотала она. — Я рада, что мама проявляет такой энтузиазм с переездом. Но почему в такую рань?
Она взглянула на часы на ночном столике и тут же вскочила с кровати. Вовсе не так уж и рано, а ей еще предстоит проверить, что там с этими смокингами. И цветочник интересовался ее мнением о том, как закреплять букеты цветов. Сабрина пожелала, чтобы в бассейне плавали цветы.
