Солнце тонуло в озере будто навсегда. Как и в первый раз, когда я видела это, так и сейчас мне казалось, что оно больше не поднимется. Холодало, и от земли тянуло мглистым холодом подземелья, который ломил кости, выстуживал надоевшую старую боль. Пока Ротар мог ходить, мы в сумерках приходили сюда. Мне казалось, дракону нужен свежий воздух, словно багровое небо, соприкасаясь с озером на этом каменистом берегу, рубиновые краски, расплескивающиеся по горизонту, могут забрать часть его болезни. Озеро было недалеко от Академии, почти у ее стен, и здесь летом часто купались адепты и проводились тренировки магов с уклоном на воду. По ночам по всем кустам у берега зажимались парочки. Сейчас же было пусто. Дневная, почти летняя жара ушла, и вернулся весенний холод. Дракон всегда внимательно наблюдал, как солнце скрывается за дальней полоской гор, и мне становилось не по себе от тихой спокойной грусти, которую я чувствовала в его ощущениях. Ротар сползал по склону, брюхом пропахивая широкую колею в земле. Озеро принимало его милостиво, как приемная мать жалостливо относится к названому сыну. Дракон не плыл, просто замирал в обнимающих его водах, и отраженные звезды касались слабых, распластанных по поверхности крыльев. В воде он лишь немного чувствовал себя лучше. Смерть, как обычно, стыла рядом, только руку протяни, коснись пальцами, почувствуй холодный липкий лед. Позже мы всегда сидели на берегу, Ротар устраивал голову у меня на коленях, тяжелую и стылую, как вытащенный из озера камень.
Сейчас я мечтала только о том, чтобы замерзнуть. Окончательно и бесповоротно, чтобы холод проник в мои кости, в мои вены, лишил меня способности думать и решать. В жизни бывают моменты, когда все зависит только от тебя, и никто не поможет. И не спросишь ничего, и никто ничего не ответит. Я знала, что стоило бы, нужно, несмотря на все, ответить некроманту. Мне было шхэново холодно.
— Кого ты собираешься убить, Алдан? — поинтересовалась я. Мне стоило бы спрашивать не так резко, но я слишком устала для игр.
Ушастый ублюдок даже не поморщился.
— Тебе это так важно знать?
— Да.
— Это личное.
— Я не хочу, чтобы твое личное обернулось чужой смертью по моей вине.
Эльф смотрел пристально, нависал, вот уж у кого рост не как у магов, но я не отводила взгляда.
— Это будет не твоя вина, а исключительно мой обдуманный выбор.
— Ха. Кровь-то даю я.
— Это не принципиально. Можем достать и в другом месте. Беспокойся о своем желании, а не о чужих.
Я вцепилась в отвороты его рубашки с силой, дернула на себя, и он снисходительно поддался, приблизил лицо.
— Я. Хочу. Знать. Ты понял, эльф? Пока я не узнаю все, что загадаешь ты и шхэновы некроманты у шхэново уродского демона, я в этом принимать участия не буду и скорее всего вас сдам. — В его глазах появился резкий маньячный блеск. Что я говорю этому эльфу? Ублюдок мне так просто эти слова не спустит. — Но мне плевать, слышишь, ушастый, что ты мне сделаешь. Я не собираюсь покрывать банду маньяков-убийц или каких-нибудь идиотов.
— Вижу, книга подействовала на неокрепший детский разум, как я и ожидал.
Я отпустила его рубашку. Мне казалось, с меня клочьями облетает бешеная пена, как с хрипящей, уставшей от скачки лошади.
— Несмотря на то что я не расистка, я ненавижу эльфов.
Я отвернулась, со злостью посмотрела на безлюдный берег, темные воды озера. У меня от ярости челюсти сводило. Эльф подошел бесшумно, сказал на ухо:
— Я собираюсь отомстить своему родственнику, из-за которого лишился возможности вернуться домой.
Мне хотелось потереть ухо, чтобы избавиться от осевшего на нем влажного чужого дыхания, но усилием воли сдержалась. Старую сволочь это только позабавит.
— Ты убьешь его?
— Я отомщу ему по-своему.
— Остальные?
— Спроси у них сама, но ничего криминального. Я не собираюсь устраивать конец света из-за своей прихоти. Их всех заставляют участвовать в этом обычные детские обиды.
Детские обиды… В этом все эльфы: то, что ценно, составляет жизнь для других рас, для них всего лишь жалкая шелуха, пустяки, недостойные их великого и распотрясного внимания. Но лучше бы это и вправду было лишь пустяками.
Я вздохнула.
— Я знал, ты согласишься.
— Это демон, — сказала я. — Это демон. Мать вашу. Демон!
— Радует, что ты относишься к этому серьезно. Предпочитаю работать с теми, кто знает, на что идет. — Шхэновы игры эльфов в самых умных и справедливых! Подонок. — Сама до Академии дойдешь или тебя проводить?
— Вал… не стоит беспокоиться, сама дойду, — пробормотала я в сторону, заставляя себя быть вежливой. На всякий случай. Если придется… если я окажусь на всю голову больной, не стоит окончательно портить отношения.
Он скрылся в ночи абсолютно бесшумно, шхэнов герой-любовник. Месть родственникам, изгнание из дома… Он бы еще патетическую речь толкнул про несправедливость жизни к эльфам — изгнанникам. Впрочем, он ее как раз не толкнул, что не заставляло уважать, но уменьшало неприязнь. Я подошла к краю озера, опустила руки в холодные темные воды, ловя ладонями отражающиеся в них звезды. Кажется, я уже настолько замерзла изнутри, что то, насколько холодна вода, не имеет значения. Чем темные не шутят, думала я. Чем темные… что скажут родственники, если меня поймают…
Глава 3
СТРАННЫЕ ЗНАКОМСТВА
Всю ночь мне снился опускающийся на землю холод, стылый осенний дождливый сумрак, заползающий в комнату через окно. Я пыталась заткнуть щели своей курткой, зажимала ладонями, но не помогало, и я все равно чувствовала, как по ногам ползет чье-то холодное, царапающее кристалликами льда дыхание. Я проснулась с больным горлом и ноющими легкими и, кажется, еще более уставшей, чем с вечера. Кровать была жесткой и неудобной, как деревянная скамейка, сложенная из нескольких неровных кусков. Я повертелась, устраиваясь получше, и поняла, что лучше не выйдет. Голова ныла, шея затекла, в груди поселилось что-то колючее и мерзкое. В таком состоянии нельзя спать, разве только забиться куда-нибудь в угол и попытаться если не сдохнуть, то хоть оклематься.
Маара уже сидела за узким столом, кое-как втиснутым в нашу комнату, и завтракала.
— Чаю выпей, — посоветовала соседка. — Или те пилюли, розовые, против простуды.
— И это все, что мне может посоветовать будущий лекарь?
Маара продолжала размеренно мешать ложкой в своей чашке.
— Я не лекарь, а только основы целительства прохожу, не касающиеся жизненно важных токов организма. И то первый семестр. Хочешь настоящего лекаря — обратись к выпускнику медицинской Академии. А вообще одеваться лучше надо, ходишь нараспашку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
