— Уж не полагаете ли вы, что я торжествую в Италии, чтобы придать дополнительное величие адвокатам Директории — всем этим Карно, Баррасу и прочим? Или вы думаете, что я озабочен основанием республики?…Это химера, о которой лепечут французы, но которая, как всё остальное, исчезнет… Народу нужен правитель, обожествлённый славой и победой, а не какие-то там теории правления, фразы и болтовня идеологов — об этом французы не имеют никакого представления.
До мира в Кампо-Формио нужно было ждать ещё полгода (17 октября), а пока — 7 апреля — воюющие стороны заключили перемирие.
Под самый конец военных действий Бернадоту пришлось принять участие в одном финансовом мероприятии, которое позже вошло в его личные записи под названием "Ртутный рудник". Инициатором оказался поставщик продовольствия для Итальянской армии Коллот (Collot). Обнаруженный в Идрии знаменитый рудник, стоимость которого была оценена в 5 млн франков, было решено конфисковать в пользу Республики. Французские генералы особой щепетильности к имуществу Республики не испытывали, и Наполеон не был в этом отношении исключением. Коллот попросил Бернадота помочь людьми и транспортом, а потом вместе с Наполеоном стал делить казённые деньги. По распоряжению Наполеона примерно лишь половина денег была передана в кассу Республики, а половину он поделил между своими генералами, причём 800 тысяч он оставил в своём распоряжении, 100 тысяч получил Бертье, а Бернадоту, Фриану и Мюрату дал по 50 тысяч франков. Таких денег ни Бернадот, ни его родители никогда в жизни не видели. "Ртутные" деньги заложили основу его будущего солидного состояния. Сарразэн в своих мемуарах утверждает, что Бернадот принял также какую-то сумму от Мюрата, которому тоже удалось найти в Альпах кое-какую для себя поживу.
От Бертье Бернадоту скоро пришло замечание, что его дивизия оказалась причастной к грабежам и поборам среди гражданского населения. Обвинение было абсолютно голословным, потому что Бернадот, как никто другой в Итальянской армии, строго следил за соблюдением дисциплины и порядка во вверенной ему дивизии и нещадно наказывал провинившихся мародёров. Головную боль представляли для него участившиеся в период перемирия драки и дуэли между "якобинцами" и "месьё". Участвовавшие с обеих сторон в переговорах по устранению противоречий генерал Брюн и Сарразэн из-за престижных соображений упорно не хотели уступать друг другу, отчего обстановка вокруг Бернадота лишь ещё больше накалялась.
Генерал устал от конфликтов и обвинений в недостаточном республиканизме и 10 мая подал Наполеону рапорт с просьбой предоставить ему трёхмесячный отпуск в Париж, где он снова хотел поставить вопрос о командировке в Индию. В случае возобновления военных действий он обещал сразу стать в строй. Наполеон выразил удивление тем, что заслуженный генерал республики подвергается нападкам, и спросил, кто его третирует. Вопрос был, конечно, сугубо риторическим — Наполеон отлично знал, кто.
В это время из штаба пришёл приказ о новом назначении Бернадота: он должен был стать административным начальником Фриауля, а в его подчинение Бертье давал две дополнительные "якобинские" дивизии Дюгюа и Виктора. Наполеон заверил Бернадота в своём к нему расположении и по заключении мира с Австрией пообещал высокую должность. Бернадот сделал вид, что полностью удовлетворён назначением, и написал Наполеону письмо с изъявлением благодарности.
Из Парижа пришло письмо от Л. Карно, в котором Бернадоту давались самые высокие оценки и сообщалось, что в ближайшее время экспедиция в Индию Директорией не планируется. Бернадот переехал в Удине и стал управлять целым краем. Это был его первый опыт работы с гражданским населением на оккупированных территориях (потом будут Ганновер, Ансбах, Гамбург), и опыт вполне удачный. Бернадот, получив командование над тремя дивизиями, в ожидании мира стал управлять провинцией Фриауль и Монфальконе, главным городом которой был Удине (тогда это была территория Венеции, а ныне — Словении). В состав провинции входили также Градиска и Триест.
Задача, которая была поставлена перед генералом, была довольно деликатной. Перемирие было хрупким, а мирные переговоры — тяжёлыми, так что в любое время можно было ожидать возобновления военных действий. Если бы это произошло, то первый удар австрийцев пришёлся бы по малочисленным частям, дислоцированным в Фриауле. Во-вторых, со стороны генерала требовался такт в управлении венецианской территорией. По распоряжению Бонапарта аристократическое управление в крае было заменено демократическим, но он в то же время пообещал австрийцам компенсировать потери Австрии в Бельгии именно венецианскими территориями. Поэтому при введении демократических порядков в крае нужно было проявлять дипломатию и осторожность, чтобы не подставить потом его население под удар австрийской административной машины. Умная, спокойная и взвешенная политика принесла генералу признательность местных жителей.
21 мая солдаты Бернадота задержали в Триесте графа д’Антрэге (d'Antraigues), роялиста-эмигранта, советника русского посла в Венеции Мордвинова. Он прибыл в Италию по заданию Людовика XVIII вербовать на свою сторону генералов и офицеров республиканской армии. Д’Антрэге подтвердил связь Пишегрю с роялистами, а также с английским разведчиком и посланником в Швейцарии Уильямом Уикхэмом. "Птица" оказалась важная, и Бернадот отправил д’Антрэге вместе с обнаруженными у него документами в Милан к Наполеону. Позже стало известно, что эмигрант-дипломат из-под ареста ушёл. Возможно, он был отпущен Наполеоном.
5. 18 ФРЮКТИДОРА
Кто умеет льстить, умеет и клеветать.
Наполеон
Директория в Париже испытывала в это время большие опасения за своё положение: в стране зашевелились сразу и якобинцы, и роялисты, которые стали активно готовиться к её свержению. Наполеон внимательно следил за развитием событий во Франции, обещал ей всемерную поддержку и постоянно подталкивал Директорию к решительным действиям против оплота роялистов, т. н. клуба Клиши. 11 июля он на всякий случай отправил в Париж своего адъютанта Антуана Лавалетта. Тот повёз заодно бумаги задержанного Бернадотом д’Антрэге. Для поддержки Директории в Париж отправился также боевой, тщеславный, но недалёкий генерал П.Ф. Шарль Ожеро. Умеренный республиканец Бернадот волей-неволей скоро оказался втянутым в большую политику, а его политические такт и умеренность подверглись серьёзному испытанию.
Париж был полон слухов. Роялисты, легко подавленные Наполеоном 4 октября 1795 года, снова подняли головы. Активизировались остатки якобинцев. Гнусная и жестокая политика террора, осуществляемая бездарной во всех отношениях Директорией, коррупция, казнокрадство и её приверженность к роскоши на фоне нищеты и голода населения страны вызывали возмущение у всех. Среди недовольных оказался, к примеру, Лазарь Карно, голосовавший в своё время за казнь короля Людовика, а роялисты составляли лишь их малую часть. Французы хотели мира и достойного правительства.
Предстояли выборы одной трети депутатов в обе палаты республиканского парламента. Президент Совета пятисот генерал Пишегрю не без оснований подозревался в связях с роялистами, и П. Баррас обратился к Наполеону за поддержкой. Армию вовлекали в политику. Свои взгляды на республику и находившихся у власти людей Наполеон с удивительной откровенностью высказал выше. Он уже знает, что в Париже зашевелились роялисты, но таскать каштаны из огня в их пользу он не намеревается. Пока он будет поддерживать республиканцев. Пока.
Бонапарт проинформировал Барраса о связях Пишегрю с роялистами и посоветовал ему арестовать всех заговорщиков. Сам он продемонстрировал свою "преданность" Республике на празднике в Милане в честь 8-й годовщины взятия Бастилии, выступив перед солдатами с речью, в которой предупредил их о выступлении "роялистской гидры" и призвал к сплочению вокруг Директории. Закон запрещал военным вмешиваться в политику, но Бонапарт уже давно позволял себе быть выше закона. По его указанию в полках Итальянской армии была организована кампания по сбору верноподданнических приветственных адресов и петиций, которые были направлены Директории и озвучены в парижских салонах. В адресах содержались угрозы роялистам.
Во всей этой показухе Бернадот участвовать отказался. Он составил свой адрес и отправил его главнокомандующему. Его адрес, как и адрес Дельма, тоже прибывшего в Италию из Германии, был составлен в спокойных и взвешенных выражениях и резко выделялся на фоне других "верноподданнических" опусов. Текст адреса Бернадота был опубликован в английской газете "Утренняя хроника", которая особо выделила слова его заверения в своей приверженности Республике "до самой своей смерти".
