хозяйка. — Да я умру, пока ты мне всю сумму выплатишь… В прочем, у тебя нет выхода. За свои поступки надо отвечать.
Она подошла к осколкам и принялась с грустным видом собирать их и складывать на столик. Я же, замерев на месте, лихорадочно высчитывала, сколько лет мне придется выплачивать компенсацию.
Если я буду работать в «Элли» и моя зарплата останется прежней, то в год я буду иметь доход около миллиона. Однако мне нужны деньги на жизнь. Грубо говоря, мне понадобится лет двенадцать, чтобы полностью расплатиться с Демидовой. Надеюсь, она согласится на рассрочку и мне не придется брать кредит в банке…
Черт, ну почему я решила оплатить заранее пансионат тети?! Интересно, деньги вернуть еще можно?
— Надеюсь, у тебя хорошая кредитная история? — словно читая мои мысли, спросила Демидова. — Не хочу ждать своих денег несколько лет.
Ха, несколько десятков лет, вы хотели сказать…
Матерь божья, ну как же так, а?! За что мне такие несчастья?!
***
Поздно ночью Алексей Демидов спустился вниз, чтобы налить себе стакан воды. Он долго не мог уснуть после вечера, проведенного в клубе, и, выпив всю воду, что заботливая мама оставила ему на прикроватной тумбочке, пошел налить себе еще.
На обратном пути Алек заметил, что в кабинете матери горит свет. Тихо постучавшись, он приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
Мама сидела в кресле и читала какие-то документы. Услышав шорох, она вскинула голову и, увидев сына, с тревогой спросила:
— Почему не спишь?
— Ходил за водой. — Алек показал стакан. — А ты почему?
Мать, отложила в сторону документы, сняла очки и устало потерла переносицу. Алек подошел ближе и взглянул на бумаги.
— Зачем тебе досье нового секретаря Сашки? — удивился он, увидев фотографию Ани.
— Она сегодня разбила мою новую вазу.
— Оу, бедная. Надеюсь, ты не станешь торопить ее с выплатой. — Аня понравилась Алеку. Она показалась ему милой, открытой и доброй девушкой. А еще Аня была похожа на ту, что он когда-то любил…
— Я думаю сделать ей иное предложение и, если она согласится, то это будет куда выгоднее, чем деньги, — ухмыльнувшись, произнесла Демидова.
Глава 5
Чем хуже у девушки дела, тем лучше она должна выглядеть.
Коко Шанель
Все выходные я провела в раздумьях о том, где взять деньги. Боже, да лучше бы я сама покалечилась! Даже если бы и потребовались деньги на лечение, то уж точно не семь миллионов.
Катьке о произошедшем я пока не рассказывала. Во-первых, потому что домой я уехала без нее, сославшись на головную боль, а во-вторых, потому что не хотела втягивать ее в это. Она наверняка захочет помочь мне, и сама может влезть в долги. Уж лучше я одна увязну в этом болоте…
Блин, что же делать? Неужели придется брать кредит? А дадут ли мне такие деньги? А если Ларский меня уволит по статье? В нашей стране есть долговые тюрьмы? Интересно, близнецы приживутся в детском доме?
Куча мыслей крутилась в моем сознании, в особенности по ночам. В итоге я не только не отдохнула за эти два дня, но еще и не выспалась перед работой. Всю ночь я ворочалась с бока на бок и думала о том, что, может быть, смогу найти в интернете похожую вазу, отдать ее Демидовой и уехать из страны вместе с близнецами. Лишь под утро, совершенно вымотанная, я провалилась в забытье, но из него меня в скором времени вырвал звук входящего сообщения.
Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, где я и что происходит, потом еще пара минут, чтобы дотянуться до телефона и почти пять минут, чтобы вчитаться в текст сообщения и понять его смысл.
«Аня, доброе утро! Это Никита Подольский. Сегодня я беру отгул на целый день, поэтому ты будешь меня замещать. Все документы, которые понадобятся сегодня Ларскому, я скинул тебе на почту. Он часто забывает о завтраке, поэтому принеси ему на работу сэндвич с курицей, салатом, помидором, сливочно-чесночным соусом БЕЗ ЧЕСНОКА! и кофе. Если что, пиши, постараюсь ответить сразу же».
Час от часу не легче! Подольский, как же не вовремя ты решил свалить! Сегодня Тирекс меня точно с потрохами сожрет и, не дай боже, уволит! И погрязну я в долгах, меня будут преследовать коллекторы, близнецов заберут в детский дом…
С такими мыслями я направилась в ванну, где решила принять холодный душ и воодушевиться. Окатив себя ледяной водой, я взвыла так, что близнецы подумали, что на меня в ванне напал грабитель, который прятался за шторкой. В итоге воодушевления я не получила — только замерзла и детей перепугала. Зато получилось собраться и начать действовать!
— Курица, курица, курица, — тараторила я, носясь по кухне. — Салат, салат, салат!
Благо, все ингредиенты в холодильнике были, выходить в магазин не пришлось. Пока варилось кофе, я приступила к приготовлению сливочно-чесночного соуса без чеснока. Абсурд, конечно, но что поделать. Вдруг у Тирекса аллергия на чеснок.
Провозившись с готовкой для гендиректора, сама я поесть не успела. Ленка с Тошкой поели хлопьев с молоком и убежали в школу. У меня же был выбор: либо накраситься, либо поесть. И, как и большинство женщин, я выбрала первое, ибо меньше всего мне сейчас хотелось демонстрировать всем, что я ужасно выгляжу из-за двухдневных переживаний.
Так, накрасившись и выпив чашку чая, я собрала завтрак начальника в сумку для ланч-бокса и вылетела из дома.
Разумеется, я опаздывала, поэтому пришлось раскошелиться и взять такси, а потом всю дорогу успокаивать себя, что лучше немного потратиться, чем вылететь с работы из-за опоздания.
В итоге у кабинета Ларского я стояла ровно за десять минут до его прихода. Успела даже снять пальто, восстановить дыхание и переговорить с Жанной и Оксаной.
В час икс мы встали с кресел, выпрямились и уставились на рацию, которая подозрительно молчала и продолжала молчать еще несколько минут.
— Что-то не так, — произнесла Жанна, хмурясь.
— Может, он сегодня тоже не придет? — радостно предположила я.
Не успели Оксана с Жанной осознать мое предположение, как рация зашипела и донесла до нас голос Яны:
— Внимание, код красный! Код красный! Тирекс идет, и он очень злой!!!
Жанна нервно и шумно сглотнула, а Оксана принялась шептать что-то, похожее на молитву. Однако больше всего следовало бояться мне…
Когда звякнул лифт, у меня душа в пятки ушла. Я подобного не ощущала даже в университете перед экзаменом, к которому была плохо готова.
Послышались тяжелые и поспешные
