— Отдать им шкуры и половину мяса.
— Мы можем отрезать, что нам нравится, — сказал Толли. — Они только рога есть не будут.
Подняв руку с раскрытой ладонью, я поехал к ним, Дэйви рядом. Охотник вернулся к остальным, и они поджидали нас. Лишь один воин держался на ногах. Кроме женщин и детей, оставались два подростка и старик.
— Я прихожу как друг, — сказал я, и Дэйви перевел на язык жестов. — Мы грозны в бою и охотились сегодня. Мы поделимся мясом с нашими друзьями.
Приблизившись, мы видели голод на лицах. Еще один воин, явно тяжело раненный, лежал на волокуше.
Подъехал Толли.
— Мы взяли, что нам надо, пусть забирают остальное.
Индейцы последовали за нами к двум бизоньим тушам и безотлагательно принялись за работу мясников. Единственный пригодный к службе воин держался поблизости от нас, все еще недоверчивый.
— Спроси его, что у них стряслось, — сказал я.
Дэйви принялся за дело, и индеец проворно рассказал всю историю, пользуясь знаками. Меня очаровали изящество движений, -непринужденность их и поэтичность.
— Во время последнего полнолуния на них набросились юты. Убили четверых воинов и трех женщин, угнали лошадей и всех бы прикончили, но хозяева их отбили. Восемь человек воинов, оставшихся в живых, пошли за ними, чтобы выкрасть лошадей обратно. С тех пор они питались единственной антилопой и диким луком.
— С последнего полнолуния? — пробормотал Эбитт. — Это, почитай, три недели.
Через пару минут индейцы уже жарили мясо, некоторые ели сырым. Привлекательный народ, правильные, резко очерченные лица, превосходные тела.
Верный своей природе, я нашел время разузнать, что известно о западных индейцах, как и о стране. Многое только предполагалось, но Джеймс Муни собрал для Бюро этнологии оценки численности различных племен. В 1780 году шайены насчитывали около трех с половиной тысяч… чему должно соответствовать семь или восемь сотен воинов, хотя их может быть и намного меньше. Я рассказал об этом Толли.
— Может быть, оценка верна, но много сразу редко попадается. Не прокормятся, поэтому разбиваются на маленькие группы вроде нашей. И поэтому же они постоянно в движении. Дичь отходит от деревень, корни, зерна и ягоды они скоро все собирают. У нас не одна сотня живет от земли, которая у индейцев всего одну семью кормит.
— Толли, эти индейцы нуждаются в помощи, и нам компания пригодится. Почему бы не остаться с ними, если нам по пути?
— Хорошо. По-моему, ихних лошадей украл тот же отряд, что кидался на нас. Вряд ли сразу две банды ютов заберутся так далеко от дома.
Воин подошел к нам, сидящим на лошадях, с ним Шанаган.
— Тревожится. Его приятели должны бы уже возвращаться.
— Сажи ему, его племя нуждается в мясе. Мы будем с ними, пока не придут обратно мужчины, если они отправятся с нами на запад.
Пальцы Дэйви принялись за работу, и красноречивые руки индейца тут же ответили.
— Они идут на запад, и он благодарит вас.
Что бы подумал обо мне мой друг Тимоти Дуайт? Ехать на запад с шайкой индейцев!
Вспоминая его и что он знал обо мне, я улыбнулся. Он-то бы не удивился. Другие, может статься, но не Дуайт.
Глава 6
Получив от нас свежее мясо, шайены были готовы продолжать путь на запад. Волокушу, которую раньше тянула одна из женщин, прицепили к нашей вьючной лошади.
Дэйви Шанаган и индейский воин, звавшийся Бизоний Пес, ехали бок о бок и беседовали на языке жестов, время от времени вставляя слова. Прислушиваясь к ним и к остальным индейцам, я вскоре уяснил себе кое-какие шайенские выражения.
Один из стариков знал хорошее место для остановки, к нему мы и направились, выслав лазутчиков для предохранения от опасностей. Через некоторое время Шанаган присоединился ко мне, ехавшему во главе отряда.
— Они направляются на соединение со своим племенем. Там впереди этих шайенов чертова погибель. Наши индейцы рассчитывают устроить погоню за ютами. Вернуть себе коняг.
— Давайте-ка мы останемся в стороне от этой затеи. Что за смысл добавлять себе врагов.
— А вот это может оказаться не так-то просто, — заметил Шанаган. — Они захотят, чтобы мы им помогли.
Шайенам больше всего нравилось устраиваться на ночь в открытой прерии, но не слишком далеко от деревьев. Старый индеец выбрал удачно, и перед самым закатом Казби Эбитт добыл самку бизона. Большую часть мяса мы отдали нашим краснокожим компаньонам.
Шанаган рассказал, что мой наряд заставил шайенов счесть меня за великого вождя.
— И пускай их, — добавил он. — Таким образом мы все делаемся в их глазах большие шишки. Престиж — вот ключ в отношениях с индейцами.
Мы разбили лагерь в ста ярдах от шайенов, ближе к лесу. Топлива для костра нашлось сколько угодно, и ряды деревьев предоставляли некоторую защиту от нарастающего ветра. Сверх того, нам пришлось по вкусу, что наши фигуры сливаются на расстоянии с фоном растительности. Огонь мы развели в ямке позади пня от сломавшегося дерева; там он был превосходно укрыт.
Собрав сушняка на ночь и для приготовления ужина и завтрака, я вышел в лесной мысок, откуда открывался отличный обзор расстилающихся вокруг равнин во всех направлениях. Усевшись на землю за первыми стволами, я принялся размышлять над своим положением.
Испанскими колониями управляла администрация подозрительная и своим делиться не намеренная. Торговать дозволялось исключительно с индейцами, а против незваных визитеров принимались строгие меры. Усердный служака Фернандес должен иметь приказ пресекать любые и всяческие поползновения на территорию, полагавшуюся испанской. Вполне можно ожидать от него дальнейших хлопот.
Никаких конкретных планов мы с горными охотниками не обсуждали. Просто двигались к западным гористым районам, собираясь охотиться там и разведывать местность в течение сезона. Если все пойдет, как мы надеемся, удастся отыскать обещающее местечко и выстроить зимнее жилье до снегопадов, а повезет с ловлей — вернемся весной в Сент-Луис с целым ворохом мехов.
В обществе шайенов, принявших нас к себе за снабжение продовольствием, мы избавлялись от проблем с одним, по крайней мере, индейским племенем. Большой отряд шайенов, поджидавший впереди, очень даже мог организовать на нас засаду: на всякую изолированную группу — охота свободная. Но присоединившиеся к соплеменникам, мы будем встречены без вражды.
Слабые отзвуки, доносящиеся из двух лагерей за моей спиной, подчеркивали тишину степи. Солнце зашло, но свет не погас, и пылающие стрелы все еще пронзали небеса. Во впадинах меж невысокими холмами собирались тени… ветерок поворошил траву, потом добрался до деревьев… пауза, промежуток без движения. К востоку забормотал гром… далеко.
