— Арч, — хрипло отозвалась она, прильнув всем телом, сладко застонав, когда я вслепую нащупал округлую грудь. Задев небрежно подушечкой пальца напряжённый сосок.
Кожа гладкая, плоть податливая и даже запах приятно манящий, но я все равно её не хотел.
Мать твою, Чижевский! Это же глупо быть задроченным мыслями о сексе с одной, когда можно получить его с другой.
— Крис, подожди.
Отлип от горячего тела, поймав раздосадованный взгляд, зато свободно вздохнув. Смахнул с экрана заставку, нашёл камеру, переустановил фронталку, таймер и несколько снимком за один щелчок. Настроил реагирование камеры на жест.
Идея ужалить Лику эротичным фото, пришла спонтанно, волнительной волной отхлынув от головы. Пусть знает от чего глупая отказалась.
— Мы снимем "хоум" видео? — залилась краской Кристина, но развернулась к камере лицом, прогнувшись в спине и призывно скользнув ладошками к кромке ажурных трусиков.
— Типа того, — хмыкнул в ответ, встав на прежнее место, увидев себя на экране телефона почти в полный рост. — Снимай, — грубо скомандовал ей избавиться от белья, обещая что-то горячее в первую очередь ей, а не себе. Зная наверняка что сегодня с Крис дальше подросткового эксперимента с петтингом не зайду. — Повернись.
И пока Кристина увлечённо терлась об меня, пытаясь ладошкой вернуть себе власть над моим телом, я махнул рукой.
— Спасибо, — шумно чмокнул в ухо, даже отказав себе в удовольствии прикусить нежную мочку. Раззадоривать и без того возбужденную девушку, чтобы потом отморозиться, даже для меня свинство.
— Ты серьёзно?
Свела в непонимании тонкие брови к переносице, взглянув прямо в глаза, с надеждой увидеть в них объяснение.
— Угу, — уткнулся в телефон, старательно подбирая слова для короткой подписи фотографии. — Тебе такси вызвать?
— Обойдусь…
Этим Кристина мне нравилась больше всего. Безотказная, понимающая с полуслова, да ещё и фотогеничная.
Но всё же, я бы выбрал продолжить фотосессию в стиле ню с Ликой.
Чёрт, теперь не мог даже просто подумать о ней, как в паху начинало адски пульсировать.
14. Лика
Я сразу поняла, что Андрей Юрьевич позвал меня по серьезному делу, других-то и не было между нами. А когда мы вновь вернулись в клинику, вызовам к нему в кабинет, я перестала удивляться. Молилась лишь об одном, чтобы новости не несли с собой катастрофических последствий.
Мужчина не отреагировал ни на мой стук в дверь, ни даже на моё присутствие. Он сидел за столом у окна, нависнув над разложенными медицинскими картами. Задумчивость вкупе с бессознательным проявлением сочувствия ко всем своим пациентам не могла не подкупать.
Весь поглощенный работой Андрей Юрьевич лишь с третьей попытки отреагировал на моё вежливое приветствие.
— Добрый день, — холодно отозвался мужчина, не поднимая на меня глаз.
Потоптавшись на пороге, я всё же шагнула вглубь кабинета, чисто машинально пригладив волосы и спереди слегка заправив свитер за пояс брюк.
— Добрый, — неуверенно ответила я.
А когда мой знакомый тембр голоса был распознан, поймала наконец-то заинтересованный взгляд.
— Может кофе?
Заприметив на моем лице следы недосыпа и усталости, любезно поинтересовался Тихий. Я же поспешила отмахнуться и перейти к главному.
Немного объяснений, наполненных сплошь медицинскими терминами, пара маминых снимков и наконец проработанный план лечения, из которого я поняла лишь одно — нам снова нужно бороться.
Я несколько раз перечитала список лекарств, укрепившись в первоначальном мнении, что в графе "итого" будет стоять кругленькая сумма. От переживаний кровь хлынула к щекам, но не задержавшись там, скользнула ниже к самому сердцу, бешено застучав в груди.
Мужчина нарочито медленно встал со своего места, обошёл стол, и подойдя ко мне ближе, присел на его край. И хотя свободный стул в комнате имелся, выбранный им вариант, меня почему-то не удивил.
Хищный прищур глаз, слабая полуулыбка и мягкая кошачья поступь, будто на меня открыли охоту.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вам нужно больше отдыхать, Лика, — широкая ладонь легла мне на плечо, пронзив странным ощущением чего-то неправильного, будто я провоцировала своей молодостью взрослого человека на двусмысленные поступки. — Загоняясь на работе и живя между домом, больницей и работой вы делаете только хуже. Вам нужны силы, чтобы помогать маме морально справляться с болезнью. А для этого необходим отдых.
Мне сделалось даже не по себе, когда я представила на какой именно отдых мог намекать Тихий. Ведь его горячие прикосновения становились напористее, спускаясь по руке ниже, чтобы после неспешно подняться к плечу. Проворные движения пальцев явственно ощущались сквозь плотную вязку свитера. Я боялась даже предположить, каким эффектом обладали бы мужские прикосновения, будь я одета в более открытую одежду.
В душной комнатке и без того требующей проветривания, стало совсем нечем дышать. Я поспешила разорвать ненужный контакт. Поерзав в кресле и для более удачного дистанцирования отклонилась в сторону, будто стремилась сменить неудобную позу. Усевшись чуть ссутулившись, почти впечаталась в угол довольно-таки просторного кресла.
— У меня нет другого выхода, — удрученно отозвалась я, не собираясь вызывать сочувствия к себе, но вышло именно так. — В первую очередь нам нужны деньги, а полагаться на Лялю, слишком опрометчиво.
— Выход есть всегда. Он либо лежит на поверхности, — мужчина пытается придвинуться, наплевав на мои попытки выстроить границы. — Либо он зашорен и нужно просто посмотреть по сторонам.
Вкрадчивый голос стал настолько тих, а изменившись в интонации ещё и горяч, как воздух, который обволакивал нас обоих. Что мне захотелось бежать без оглядки. Слишком опытный мужчина утягивал в свои сети, но я будучи далеко не наивной дурочкой пока ещё могла сопротивляться. Дистанцироваться и никак не провоцировать на подобные действия.
— Смотреть по сторонам, только время тратить. А времени, как я понимаю у нас нет. Так же, как денег, сил и желания распыляться на ненужные телодвижения.
Я оттолкнула широкую ладонь как можно менее агрессивно, не дав возможность вновь коснуться меня.
Обида клокотала внутри меня. Пальцы потряхивало, в уголках глаз защипало от слез.
Я не могла поверить, что вся доброжелательность Тихого и такое неуёмное желание помогать, скатывалось к похоти. Обжигающей страсти, с которой Андрей Юрьевич нависал надо мной.
— Лика, вы меня неправильно поняли. Некорректно отнеслись к моим словам, — теперь он давил словами, но не действиями. — Я хотел бы попросить прощения, что возможно дал вам повод считать меня человеком, который пользуется, — это слово прозвучало грозно, с особым упором. — Своим положением. Такое поведение было бы неприемлемо для меня, как для человека, который отдал большую часть жизни медицине, спасению людей и…
Сладко пелось, до горько елось. Я с большим скепсисом начала обращать внимание на каждое с умом сказанное слово.
— Давайте на этом закроем тему, — сухо подвела итог, мысленно пожелав навсегда отгородится от хищного взгляда.
Тихий позволил мне покинуть кабинет, больше не сделав ни одной попытки, чтобы переубедить меня. Каждый остался при своём мнении и взгляде на щекотливую ситуацию.
Выбежав вон, я пылала от злости и навалившихся проблем, в груди закручивалась истерика, болью отдавая в сердце. Хотелось насытиться чистым воздухом, выветрить из головы гнетущий разговор.
Отчаянное понимание, что ещё немного и я сломаюсь окончательно, старательно давило на уставшее тело. Мне хотелось забыться, расслабиться и в этот момент почему-то в памяти всплыл Арчи.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
15. Лика
Я отгоняла назойливые мысли и слишком сильные воспоминания о парне, который не заслуживал столько внимания от меня.
Наглый, грубый, опасный тип, занимался исключительно собой и своими удовольствиями. В его кодексе чести царствовала абсолютная анархия.
