Читаем без скачивания На пороге - Владимир Подольский

- Давай, дядь Паша, сдвигай потихоньку!

Павел налёг на лом, плита со скрипом поехала, и когда щель расширилась, из неё в сетку выскользнул, блестящий как ёлочная игрушка, шар размером с некрупное яблоко. Сергей торжествующе крикнул что-то неразборчивое и ухватил трофей через сетку. В этот момент из щели выскользнул ещё один шар, близнец первого и, блеснув на солнце, тут же взлетел вертикально вверх. В немыслимом прыжке, как вратарь, берущий кручёный мяч, Павел Васильевич взлетел в воздух и, ухватив шарик, упал с ним на землю, пропав с глаз Сергея за краем колпака.

- Павел, ты жив? – Сергей подбежал к краю, и увидел с трудом встающего на ноги коллегу. В руке тот держал желанный трофей. Шлем оторвался от его костюма во время падения

- Жив, жив…. Держи вот, беглеца, – и Павел протянул Сергею свою добычу. - Да помоги мне забраться, я вроде ногу потянул!

- У меня аптечка в багажнике…

- Нет, поедем, до дома потерплю, только давай дыру закроем….

Больше из шахты ничего не вылетало и, задвинув плиту на место, друзья отправились в лагерь. Подъехав на место, Сергей помог выйти из машины прихрамывающему Павлу и достал из багажника аптечку. Голень правой ноги рискованного прыгуна немного распухла, и пришлось сделать компресс по всем правилам, а также перетянуть голень эластичным бинтом. Сергей предложил сделать ещё и укол обезболивающего, но пациент отказался. После всех процедур Павел встал на ноги, прошёлся и констатировал, что «жить будет».

Сергей же попросил Петра бросить все дела и сесть в машину. Павел также, кряхтя, уселся на заднее сидение и, окинув глазом все окна – закрыты ли? – продемонстрировал Пете выпутанные из сачка находки, выпустил их из рук, и они немедленно взлетели в воздух

- Чё эт? Где нашли? – изумился Пётр, пытаясь схватить болтающиеся под потолком «шарики». Шарики, на первый взгляд похожие на ёлочный игрушки, казались нереальными. Мало того, что они были невесомы, но в руке почти неощутимы: ни холодны, ни горячи. Взяв один в руку, Пётр почувствовал тепло, но это было, видимо, тепло его же руки, отражённое от зеркальной поверхности шарика.

При ближайшем рассмотрении они, впрочем, оказались и не  вполне правильными шарами. У каждого, на его зеркальной поверхности, сбоку просматривалась какая-то коническая вмятинка. При попытках рассмотреть её, повертев шарик в руках, она сохраняла своё положение сбоку. Быстро выяснилось, что как не верти шарик, вмятина на нём всегда со стороны юга. Видимо, предметы оказались чувствительны к магнитному полю земли.

Поднесённый к ним дозиметр не показывал никакой заметной радиоактивности, не удалась и попытка хотя бы  слегка поцарапать их – нож из хорошей стали просто соскальзывал. Даже написать на них маркёром номера, для того, чтобы отличать один от другого, тоже не получилось – маркёр не оставлял следов.

Друзья оставили пока дальнейшие, бессмысленные попытки походного органолептического исследования неведомых образований, с тем, чтобы вернуться к ним позже, в более цивилизованных условиях, например в лаборатории института, где работал Сергей.

Поздний обед тем временем поспел, и ему отдали должное. Дискуссия о происхождении и свойствах шариков, естественно не затухла и за обедом: призрак грядущей Нобелевской премии витал над костром. Сергей даже предложил немедленно сворачиваться и возвращаться в Москву. Однако был урезонен предположением, что в шахте может найтись нечто, что даст больше информации о происхождении загадочных предметов, или найдутся они же, но в большем количестве. «Где два, там и третий!» сказал Павел, и вопрос о возвращении был тут же снят. Решили спускаться  в шахту немедленно после обеда.

В это время заявился камышовый кот, и внимание собеседников переключилось на него. Он уселся на прежнем месте, но в отличие от первой встречи, похоже уже не пугался непривычной компании, но, наоборот – с благосклонностью принял подношения в виде пары банок тушёнки. Не отказался он и от груды утиных костей. Покончив с едой, он и вовсе осмелел и подошёл поближе к костру. И что уж совсем удивительно для дикого животного, даже позволил себя погладить, но только одному Павлу Васильевичу. После тихого,  предупреждающего мява, ни Сергей, ни Пётр уже не тянулись к нему. По предложению Павла кот тут же был наречён Барсиком, что и было подкреплено дополнительным кормлением с рук. 

Оставив нетронутой всю инфраструктуру лагеря, исследователи уселись в «Байкалы», правда, Павел Васильевич поехал в этот раз пассажиром, и отправились на север долины, к шахте, наказав Барсику ничего не трогать. Прибыв на место, осторожно сдвинули заглушку (из шахты ничего не вылетело). Оказалось, что шахта облицована железобетонными кольцами, с внутренним диаметром чуть меньше метра, с замурованными в них скобами-ступеньками. Прочность их для безопасного спуска посчитали, впрочем, сомнительной.

Установили над спуском разборную треногу с блоком и пропустили в него трос с люлькой на конце. Доработанная байкаловская лебёдка с тросом, более тонким, чем комплектовался автомобиль, но вполне достаточным по прочности, чтобы выдержать человека, была установлена над передним бампером внедорожника. Наконец, Пётр, которому Сергей с некоторыми колебаниями уступил честь первого спуска, (кандидатура Павла Васильевича не рассматривалась, в связи с его травмой) облачённый в защитный костюм, обвешанный видеокамерой, фотоаппаратом, радиостанцией, альпинистскими причиндалами, основным и резервным фонарём и прочими, нужными вещами, угнездился в люльку. Ему надели защитный шлем, а сверху накинули ещё и капюшон костюма. Проверили подачу воздуха, картинку на мониторе с видеокамеры и связь – «раз, два, слышу хорошо!» - после чего Сергей скомандовал «майна!», и Павел, сидящий в «Байкале», включил лебёдку на медленный спуск.

Люлька поехала вниз, и Пётр углубился в шахту. На мониторе проплывали бетонные стенки, Пётр комментировал спуск, сообщая, то радиоактивность в допустимых пределах и её уровень не поднимается, только стало очень холодно и в следующий спуск лучше надеть шубу, а не пластиковый костюм. Лебёдка размотала уже более ста метров троса, когда на изображении начали временами появляться помехи. Пётр сообщил, что шахта закончилась, и попросил остановить спуск. Следующее сообщение гласило, что он висит в верхней части полости диаметром около сорока метров и осматривается.

- Полость не сферическая, а вроде грушевидная, пол завален обломками породы, стенки частью оплавленные. В некоторых местах эта оплавленность обвалилась вниз крупными кусками, там видна скальная порода. Опустите меня пониже. Стоп! Хватит!

В этот момент на экране монитора что-то блеснуло в свете фонаря, и Петя завопил:

- Вижу ещё парочку шариков, они болтаются под потолком! – и добавил уже спокойнее, – Отпустите ещё пару метров, не больше, попробую раскачаться и поймать их. Эх, жалко сачок не догадался прихватить!

- Может тебе его спустить?

- Не нужно, но держите наготове!

Петя раскачал маятник, составной частью которого был он сам и подлетел к парочке шариков, находящихся в выбоине потолка. Но амплитуды качания не хватило, вдобавок шарики, отброшенные созданной им воздушной волной, отлетели дальше. Однако, когда раздосадованный Петя полетел прочь в обратном движении, устремились за ним, как бы катясь по потолку и канули в шахтном отверстии.

- Сачок! Ловите их! К вам полетели!

- Не волнуйся Петя, ловим! – отозвался по радио Сергей, и через несколько секунд сообщил – готово, оба поймал!

Пётр унял волнение и попросил опустить его ещё ниже, чтобы он мог ступить на поверхность завала покрывавшего дно искусственной пещеры. Люлька пришла в движение и скоро спелеолог смог отцепить привязной ремень и ступить на оплавленные камни. Увы, на дне не было ничего интересного, за исключением нескольких проржавевших насквозь железных вёдер. Пётр пошёл, аккуратно ступая по обломкам к ближайшей стенке. Достав фотоаппарат, он сделал несколько снимков стены и решил обойти пещеру по периметру. Тут его радиостанция зашипела, но речь Сергея была неразборчива, и Пётр взял её в руку, чтобы найти хорошее место для приёма. Он поводил её туда-сюда и, наконец, у самой стенки, место нашлось. Из динамика донёсся взволнованный голос Сергея:

- ... слышишь, отвечай!

Петр хотел ответить, что теперь слышит нормально, собирается скоро возвращаться, и нажал на тангенту. Перед глазами его сверкнула жёлтая вспышка, и он потерял сознание отброшенный от взорвавшейся стены.

Пётр пришёл в себя минуты через две. Было холодно. В голове гудело. Остро пахло какой-то знакомой химией. Он лежал на спине на острых обломках.

Было темно, только на потолке пещеры едва светилось отверстие шахты. Где-то рядом шипела и бормотала радиостанция. Фонарь на груди погас. Привстав и потянувшись к нему, Пётр ощутил, что с кистью правой руки у него не всё в порядке, перчатка висела лохмотьями, пальцы были липкими от крови. Ощупав фонарь, Пётр понял, что он разбит вдребезги. Кое-как, левой рукой, сняв с пояса запасной фонарь, Пётр его включил и убедился, что пострадавшая рука  немного обожжена взрывом и сильно исцарапана. Защитный капюшон был наполовину оторван. Лежавшая рядом рация тоже сильно пострадала: антенна её держалась на честном слове. Тем не менее, она работала: