Есть еще несколько источников, рассказывающих о литовских князьях. Это так называемая Хроника Быховца и позднейшие сочинения поляка Яна Длугоша и ополяченного литвина Мачея Стрыйковского. Но чем дальше стояли авторы от описываемых событий, тем больше в их книгах фантазий, ошибок, сомнительных фактов и вымышленных имен.
Остановимся лишь на тех немногих эпизодах из истории ранней Литвы, которые понадобятся в дальнейшем.
Иногда первым королем Литвы называют Довгерда. Это князь Даугерутис, имя которого мы называли выше. О нем упоминает Генрих Латвийский между 1209 и 1213 годами. Генрих называет литовца королем, но в понимании хрониста такие же короли правят в Полоцке, даже в Куконосе и Ерсике. Генрих слишком щедро дарует варварам этот титул, хотя по-своему прав.
Довгерд – предводитель лишь одного из литовских вождеств, расположенного где-то на границе с вождеством земгалов. Галицко-Волынская летопись о нем не знает, польские хроники – тоже. Довгерд выступал против немцев как подручный князя Владимира Полоцкого, был предан пару раз из «высших» политических соображений, попытался наладить отношения с Новгородом, ездил туда, но на обратном пути был схвачен немцами и умер при загадочных обстоятельствах. Скорее всего, убит в тюрьме, предварительно успев заплатить за себя выкуп.
После смерти Довгерда осталось несколько литовских вождеств. Что мы о них знаем? Собственно Литва располагалась в местности вокруг будущих городов Вильно, Ковно и Троцкого замка на озерном острове. Этот небольшой треугольник и можно считать родиной этноса. Постепенно его влияние расширилось до самой Жемайтии и Земгалии на севере и до Черной Руси на юге, но и жемайты, и земгалы Литвой себя отнюдь не считали.
Не исключено, что между жемайтами и литвой существовало еще одно княжество Упита. Автор Хроники Быховца считает, что одно время там правил Довмонт.
К юго-западу от Литвы обитали ятвяги. Они заслужили репутацию самого свирепого из литовских племен, но обязаны этому клише полякам, с коими постоянно воевали. Сперва ятвяги входили в состав Полоцкой земли как данники, но степень влияния полочан в этой стране под вопросом. Скорее это зона влияния волынян. В свое время здесь утвердился Роман Волынский – отец Даниила Галицкого.
Русские гарнизоны и поселенцы занимали Гродно и Новогрудок, а в сельской местности жили ятвяги, у которых имелись свои родовые поселки.
Западная часть страны ятвягов называлась Судавией. Под этим именем она вошла в польские и немецкие хроники.
К северу от ятвягов, между ними и литвой, лежала область племени дайнова, которую, однако, иногда относят к самим ятвягам. На восток от них жили дявольты. К западу располагались земли прусских племен. Этнически это народы балтийской группы, но гораздо более близкие литовцам, чем, например, жемайты. Многие пруссы под натиском немцев мигрируют в Литву и поучаствуют в этногенезе литовской нации. А жемайты будут упорно бороться за свою идентичность, сохранят собственное наречие, этнографические особенности и будут «назначены» частью литвы только в Новое время – примерно тогда, когда малороссов и белорусов «назначат» народами, отдельными от русских.
Районы, населенные ятвягами и вообще литвой, были очень слабо задеты христианством. Литовские племена, понятно, оставались язычниками, но и православие местных русичей – относительно. Широкое распространение двоеверия не вызывает сомнений; вполне возможно, что Христа многие воспринимали как одного из добрых богов.
Мы обозначили почти все литовские племена. Было еще одно, из которого происходил наш герой – князь Довмонт. Это – нальшаны. Нальшанское вождество занимало территории современной Восточной Литвы, юга Полоцкой и запада Минской областей. То есть перед нами – обширный район, населенный особым племенем балтийской группы. Литовцы-нальшаны сильно перемешались со славянами, а населявшие эту территорию люди были двуязычны. Таким был и Довмонт. Всё это хорошо укладывается в теорию этногенеза, предложенную в конце 80-х годов XX века Л. Н. Гумилевым, но сильно противоречит теории «наций», придуманной в XVIII столетии французскими учеными и «засорившей» науку на два века. Из научных кабинетов теория проникла в политику, после чего на просторах Евразии вспыхнуло этническое и государственное насилие там, где его никогда не было.
Если есть нация – значит, есть и геноцид, и репатриации. В итоге оба латинских термина выродятся в банальную межэтническую резню и переселение народов, от которых пострадают соседи, ранее жившие дружно или хотя бы терпимо. Многие этносы, в отличие от наций, дружили и находили общий язык. Это касается, например, литовцев и русичей, которые занимали разные природные ниши, уважали друг друга и не мешали жить, а иногда перемешивались и создавали промежуточные этнические общности. К такому этносу, полурусскому и полулитовскому, принадлежал Довмонт.
Глава 2. Лесной народ
1. Вожди
Дата рождения Довмонта неизвестна. Ее следует осторожно обозначить как «после 1220 года», ибо в этом году состоялось вторжение литвы на Волынь, а Довмонт пока неизвестен. Скорее всего, он еще не родился. В. Т. Пашуто дает другую дату вторжения литвы – 1219 год, но позволим не согласиться (аргументацию см. в нашей книге «Даниил Галицкий»).
В 1220 году литовцы вторглись в Берестейскую землю. Тогда она принадлежала Волыни. В Волынской земле происходили бесконечные войны, о которых рассказывать здесь не место. Литовцы в них поучаствовали, воспользовавшись ослаблением волынян. Пришли ополчения разных племен – аукшайты, ятвяги, дявольты и даже жемайты.
Даниил отбился или откупился от литвы – Галицко-Волынская летопись сообщает об этом невнятно. Скорее откупился, после чего литовские князья прислали послов, дабы договориться о мире. Летописец называет пятерых князей. Среди них выделяется имя Миндовга. Этот Миндовг, или Миндаугас, через некоторое время объединит Литву и станет ее правителем (1248–1263). Во время набега он был совсем юн, князю не исполнилось и двадцати.
Жемайтами правит Викинтас. Ниже мы еще встретим имя этого отважного старейшины. Кроме того, среди литвы видим еще четырех князей из племени дявольт. Возможно, они завладели землями Гродно, но летописец из деликатности не пишет об этом.
Вот цитата из Галицко-Волынской летописи: «Бяху же имена Литовьских князей, се старыпии: Живинъбоуд, Давъят, Довъспрунк, брат его Мидог, брат Довъялов Виликаил; а Жемоитскыи князи: Ерьдивил, Выкынт; а Роушьковичев: Киитибоуть, Вонибоут, Боутовить, Вижеик и сын его Вишлий, Китений, Пликосова; а се Боулевичи: Вишимоут, его же уби Миндогот и жену его поял и братью его побил Едивила, Спроудейка; а се князи из Дяволтвы: Юдьки, Поукеик, Бикши, Ликйик».
Довмонта среди них нет. Это значит одно: он родился лет на десять – пятнадцать позже. Правда, известные нам сведения говорят, что члены правящего литовского рода были долгожителями – и Гедимин, и Ягайло, и Ольгерд, и Витовт, и Кейстут. Может быть, к числу таких долгожителей относился и Довмонт? Опять нет. Тогда он должен был получить известность раньше, уже в 1220 году, а этого не было. Значит, Довмонта нельзя отнести к числу литовских геронтов, которые жили непомерно долго по тем временам, и наша гипотеза о более позднем его рождении подтверждается отсутствием данных об этом князе в русских летописях.
Одна из смутных легенд называет его сыном Миндовга. Хронологически такое возможно. Но другие данные противоречат этому утверждению. Судя по воспоминаниям современников, Довмонт – враг и соперник Миндовга, никак не сын. Мачей Стрыйковский и анонимный автор Хроники Быховца говорят, что отца Довмонта звали Роман, Романт или Рымонт (Rimunt). Кто это? Неужели перед нами волынский князь Роман Мстиславич – отец Даниила Галицкого? Конечно, нет. Об этом факте непременно упомянули бы летописцы. Отец Довмонта несомненно литовец, тезка волынского князя. А вот родителями самого Романта могли быть русская и литвин, отсюда и имя. Вспомним великого князя Литвы Альгирдаса (1341–1377). Казалось бы, абсолютно нерусское имя. Но в наших летописях он известен как Ольгерд. Отцом этого человека был литовский великий князь Гедимин, а матерью – русская княгиня Ольга. В ее честь родители и назвали сына.
В случае с родителем Довмонта могло быть и другое. Князь Роман Волынский навел страху на Литву, громил и обкладывал данью ятвягов и вообще заслужил своими крутыми действиями уважение у прибалтов. Его имя сделалось популярно. Вот и стали называть литовцы своих сыновей в честь этого князя. Одна гипотеза не исключает другую, но всё же есть подозрение, что в жилах Довмонта текла капля русской крови. Слишком легко он принял православие и адаптировался на Руси. Но мать и бабушка будущего князя осталась в безвестности и умерли, скорее всего, еще до его эмиграции, а родство русичи, как и литовцы, считали по отцу. Так и оказался Довмонт литвином в глазах русичей.
