Вспомнилась фальшивая предсмертная записка Фанни, где говорилось о пятистах фунтах. Не пятистах шиллингах, нет, а о сумме в двадцать раз большей. Это как раз было то место, где такие деньги водились.
Глава пятая
I
Когда инспектор Филд только начал свою прогулку через поле, в библиотеке Ферндена собралось общество. Хозяева дома – миссис Уоррен и ее супруг, худощавый элегантный аристократ, немного сноб, скучающий в любой компании. Там присутствовал также Чарльз Хубарт, высокий, темноволосый молодой человек. Мисс Брим в разговоре с инспектором тогда верно заметила: красавцем его не назовешь, но лицо выразительное и одухотворенное. Впрочем, сейчас оно было скрыто в тени. Там присутствовали и друзья дома, Скотт Эджертон, политик, достаточно молодой для такого рода занятий, и его жена Розмари, а также трое приятных молодых людей, которые о чем-то беседовали у радиоприемника.
Общей темой разговора вначале были театр и засилье в последнее время водевилей. Затем эта тема надоела, и все принялись обсуждать институт брака. Его достоинства и недостатки. Беседа пошла живее.
– Мне казалось странным, что холостые мужчины всегда подтрунивают над женатыми и редко наоборот, – произнесла миссис Уоррен и посмотрела на мужа. – Верно, дорогой?
– Что? – Тот встрепенулся. – Ах да, ты права, дорогая. Женатым нечего сказать, потому что они настолько привыкли к этому состоянию, что не замечают. Как тот юноша из рассказа Киплинга, который долго ходил голый и не замечал этого, а когда наконец увидел себя в зеркале, то расплакался.
– А что думает Чарльз? – поинтересовалась Розмари.
– Совершенно справедливо.
Он произнес эти слова настолько серьезным тоном, что присутствующие заулыбались, кроме Эджертона. Политик, как и положено, сохранял спокойствие.
Дверь отворилась, и в библиотеку вошла девушка, прелестное юное создание. Она молча отодвинула от стола кресло с прямой спинкой и села. Изящно сложенная, темноволосая, невысокая. Но особенно хороши были ее глаза. Огромные, черные, они излучали спокойствие и странное знание, несвойственное возрасту. И движения ее были уверенные. Она нисколько не смущалась, оказавшись среди гостей, чувствуя себя вполне комфортно. Ее губы были сложены в таинственной полуулыбке, а глаза искрились и сияли.
Девушку звали Люси Эджертон. Скотт был ее сводным братом, на двенадцать лет старше. В Англию она приехала недавно. Раньше жила в Италии у сестры своей покойной матери-француженки. Там же получила образование.
Эджертон все пытался разгадать загадку – какие мысли витают в головке этого нежного существа? Пока безуспешно. Она казалась ему даже моложе своих девятнадцати лет, и, несмотря на то что Скотт был счастлив в браке и любил свою жену, у него порой возникала кратковременная вспышка ревности к мужчине, которому достанется это юное сокровище.
Вскоре Чарльз Хубарт поднялся и, пробормотав что-то невнятное, вышел на веранду. За ним потянулись остальные. В библиотеке остались только Скотт и сестра.
Люси посидела немного, затем встала и приблизилась к брату.
– Скотт, давай поговорим?
– Хорошо, – произнес он, догадываясь, куда она клонит.
– Почему Чарльз до сих пор не сделал мне предложение? Боится получить отказ?
Эджертона немного смутила ее прямота.
– А почему нет?
– Потому что у него есть глаза и он должен видеть. Мы созданы друг для друга. Я поняла это сразу, с первых минут знакомства.
Эджертон усмехнулся:
– То есть возможность ошибки ты исключаешь?
– Да. Я убеждена, что он чувствует то же самое. Но ему что-то мешает.
– Если ты имеешь в виду меня, то я ему не мешаю. Но Чарльз шесть лет провел за границей. Мы ничего не знаем о его прошлом.
– Ты полагаешь, что Чарльза угнетает наше неравенство? Я богатая, а он нет.
– Для некоторых мужчин подобные обстоятельства имеют значение, – заметил Эджертон.
– Правильно, некоторых. Надеюсь, Чарльз в их число не входит. К тому же по этому поводу просто объясниться. Но мне кажется, тут что-то иное.
Эджертон встал и погладил сестру по голове.
– Вероятно, ты права, и ему что-то мешает. Поэтому давай не будем торопить события. Надеюсь, Чарльз сумеет устранить препятствия и сделает тебе предложение руки и сердца. А если не захочет, значит, не судьба.
– Да, остается полагаться на судьбу.
Эджертон привлек девушку к себе.
– Люси, ты уверена в своих чувствах? Как бы не пожалеть.
Она подняла голову.
– А я люблю риск. Это моя стихия. Я не такая, как ты, Скотт. Не выверяю каждый свой шаг. В любой момент готова прыгнуть в темноту, а уж потом разбираться, что там такое. Это у меня наследственное, от матери.
Скотт вспомнил ее импульсивную молодую мать, которая не так долго прожила на земле, чтобы осмыслить значение своих поступков. Он собирался что-то сказать, но его прервал слуга:
– Прошу прощения, сэр, но тут пришел джентльмен, который желает видеть мистера Хубарта.
II
Сэр Джеральд не стал предупреждать племянника о визите инспектора. Тридцатилетний Чарльз сам должен разбираться со своими делами. Да и что дядя мог написать племяннику? «Ко мне приезжал инспектор из Скотланд-Ярда. Спрашивал тебя в связи с происшествием с женщиной, которую ты семь лет назад увел из родительского дома. Оказывается, она сбилась с пути и плохо кончила. Ее убил какой-то негодяй, видимо, клиент. Наверное, за дело. В общем, не знаю. Тебя ищут, чтобы ты помог следствию». Нет, подобную галиматью сэр Джеральд писать не собирался.
Приход инспектора для Чарльза стал полной неожиданностью. Он решил, что Фанни каким-то образом выследила его и натравила полицию. Хотя Парсонсу было твердо сказано – никому не давать адрес. Видимо, на дворецкого сильно надавили.
В Фернден, конечно, приходили газеты, и Чарльз их читал. Но его интересовала политика – причина постоянных споров со Скоттом, который был либералом, а Чарльз – консерватором. Разумеется, его привлекали также спортивные и театральные новости. Женщины раскрывали в газетах разделы, касающиеся моды, и книжные обозрения. Все увлекались модным карикатуристом Глуасом Уильямсом. Криминальная же хроника никому не была нужна. И если бы даже кто-то прочитал о гибели женщины на Менсис-стрит, ему бы не пришло в голову это обсуждать. Подобные события обитателей Ферндена не волновали.
Чарльз со страхом разглядывал спокойного, уверенного детектива. Что ему понадобилось? И здесь, в доме, где живет Люси. Филд же внимательно наблюдал за реакцией подозреваемого. Его нервозность свидетельствовала о том, что он что-то скрывает.
– Я пришел в связи с мисс Флоренс Пенни, – начал инспектор, – в надежде получить какую-нибудь информацию.
При упоминании Фанни Чарльз насупился и подобрался.
– Какую информацию?
– Любую. Она найдена мертвой в своей комнате утром двадцать седьмого марта.
Филд ожидал реакции и дождался. Но совсем не той, на какую рассчитывал. К его удивлению, тревога на лице Чарльза Хубарта сменилась облегчением. Не тщательно скрываемым, а совершенно открытым. Неужели он рад, что все наконец закончилось? Известно, что для большинства преступников тревожное ожидание – это пытка. Или он невиновен? Просто она его чем-то держала, и он рад ее уходу?
– Нам известно, что семь лет назад вы уехали с ней в Брайтон, – продолжил Филд. – Расскажите, пожалуйста, как она жила после того, как вы расстались. Чем занималась, как добывала средства к существованию?
– Ну, какое-то время она была обеспечена. Я назначил ей содержание из денег, которые унаследовал от матери. Это составляло примерно сотню в год. В данной ситуации мне казалось, что этого достаточно.
– Какой ситуации?
Чарльз помолчал.
– Не совсем обычной для супружеской пары. Дело в том, что вскоре у нее появился другой мужчина.
Лицо Чарльза теперь было совершенно непроницаемым, голос потускнел. Словно Фанни и Чарльз, о которых шла речь, умерли шесть лет назад, а он теперь чудесным образом воскрес и смотрит на все другими глазами.
– Вы знаете, кто он?
– Да, но фамилия мне неизвестна. Впрочем, не стоит вдаваться в детали. Вас интересует, почему мы расстались? Из-за этого.
Теперь ошеломлен был инспектор Филд. Вот, значит, какое дело. А он все удивлялся, как этот человек, не дурак и не слабак, позволил себя шантажировать женщине, с которой его ничего не связывало. Оказывается, связывало. Видимо, они до сих пор были женаты. Странно, что это не пришло ему в голову.
– Где вы поженились?
– В Брайтоне. Затем приехали в Лондон.
– Когда?
– В двадцать третьем году. А расстались в двадцать четвертом, и я уехал за границу. С помощью дяди. Вы с ним встречались?
– Да, но очень коротко. Я приезжал узнать ваш адрес. Надеюсь, вам известно, что вы не обязаны отвечать на мои вопросы?
– И что сказанное будет использовано против меня? Да, известно. Спасибо за предупреждение. Есть еще вопросы?
