Полуянов печально вошел в приемную, печально поприветствовал Марину Михайловну Затем тяжко вздохнул и вошел – нырнул в обширный начальственный кабинет.
Главный и впрямь был суров и сосредоточен. Отложил бумаги, встал, указал Полуянову на приставной столик. Сам вышел из-за своего обширного стола и уселся напротив. У Димы слегка отлегло от сердца. То был знак, что разговор предстоит неформальный.
– Это ты писал о краже в Историко-архивной библиотеке? – вдруг хмуро спросил редактор.
– Было такое… – туманно ответил Дима.
"К чему он, интересно, клонит? Я что-то напортачил в заметке? Так ведь когда дело было! Чего он, спрашивается, ждал?"
– Грабителей, кажется, до сих пор не нашли? – поинтересовался главный.
– По-моему, нет, Василий Степанович.
Редактор побарабанил пальцами по столу. После паузы вдруг спросил:
– А ты не хочешь, Полуянов, съездить в классную командировку?
– В классную? – переспросил Дима. Он понял, что нагоняя, кажется, не предвидится, и развеселился. – Это в Вятку, что ли?
– Нет. В Степлтон.
– В Сте… Куда? Не верю своим ушам. В Стерлитамак?
– Не паясничай, Полуянов, – строго сказал главный. – А то поедешь даже не в Стерлитамак, а в Ухту.
– Хорошо-с. Понял вас. Значит, в Степлтон, штат Вашингтон, США. А что мне там делать, в этом Степлтоне? То есть я, конечно, там готов делать все, что угодно…
– Работать там будешь. Работать. Собирать материал для статей.
– Благодарю за доверие… О чем будут статьи?
– Видишь ли, Дима, – сказал, тщательно подбирая слова, редактор, – проживает там, в Степлтоне, некая дама. Богатая. Даже очень богатая.
– Хорошенькая?
– Возможно. Не надо перебивать, когда разговариваешь со старшими. Дурная привычка. Не способствующая продвижению по службе… Так вот она, эта богатая дама, проживающая в США, в последнее время, говорят, заинтересовалась древнерусской литературой. Настолько сильно заинтересовалась, что даже поселила в своем доме филолога – нашего, из России. Известного в узких кругах филолога, доктора наук. С чего, спрашивается, вдруг такое?.. А филолог наш, похоже, живет у нее на всем готовом. Во всяком случае, он никуда из ее дома не выходит…
– Может, он у нее типа в плену? Прикован ржавыми цепями в мрачном подвале?
– Может, и так, – без тени юмора ответил главный.
– А может, у доктора наук с этой американской богачкой любовь? – азартно спросил раздухарившийся Дима. Ему изрядно понравилось, что, кажется, доведется ехать в Степлтон. И еще порадовало то, что перед ним, возможно, замаячила очередная тайна. Тайна, которую он сумеет разгадать – и сделать сенсационный репортаж.
– Да вряд ли между ними любовь… – покачал головой главный. – Нашему филологу семьдесят два года.
– А что тогда, если не любовь?
– Говорят, у нее наши историко-архивные рукописи видели.
– Значит, вы, Василий Степанович, хотите сказать, что это она, американская богачка, скоммуниздила рукописи из нашей Исторички? А теперь украла нашего филолога, чтобы он эти рукописи исследовал? Приводил в товарный вид?
– Я сказал тебе только то, что стало известно.
– Откуда стало известно? И стало известно – кому?
– Стало известно компетентным органам. – Начальник глянул на журналиста тяжелым взглядом.
– "Компетентным"? С каких пор эта наша ФСБ стала интересоваться древними рукописями? Она же всю жизнь очень современными рукописями интересовалась…
– Ты очень болтлив, Полуянов. Не лучшее качество для журналиста.
– Понял. Виноват. Исправлюсь… Только еще один вопрос. С каких пор вы, Василий Степанович, работаете на компетентные органы?
– Ты еще и слишком любопытен, Полуянов.
– По-моему, хорошее качество для репортера.
– Не в отношениях с начальством… Ладно, удовлетворю твое любопытство. Я, как ты знаешь, играю в теннис. С очень разными людьми. В том числе с одним генералом. Из компетентных органов. Вот этот генерал мне как бы между прочим об этом и упомянул. И добавил, что его людям в Степлтоне некогда заниматься какими-то рукописями. Им дай бог успеть уследить за "Майкрософтом" и "Боингом".
– И вы с генералом решили использовать в качестве секретного агента меня…
– Ну, по поводу "секретного агента" ты не обольщайся…
– А в качестве кого я тогда поеду в Степлтон?
– В качестве того, кем ты являешься, – спецкора "Молодежных вестей". Придумай себе пару-тройку тем.
Можешь постараться взять интервью у той бабы-богачки. И заодно – что-нибудь разнюхать насчет рукописей.
Только очень аккуратно. Предельно аккуратно… Командировку подпишу тебе я.
– Понял. А у меня будут связные, пароли, явки?
– Ты что, Полуянов, совсем больной? Или прикидываешься?
– Ясно. Значит, я буду работать в одиночку. Как Бонд. Джеймс Бонд.
– Для Бонда ты слишком поверхностен. И, извини, болтлив.
Дима пропустил мимо ушей суровую отповедь и быстро спросил:
– Как звать расхитительницу гробниц? То есть – рукописей?
– Шеви.
– Как?
– Пола Шеви. Как "погоня" <От английского "chevy" – охота, погоня.>.
– Или модель джипа… А кто такой этот русский филолог, проживающий на ее харчах?
– Его фамилия Васин. Николай Петрович Васин.
Доктор наук, профессор.
– А больше нет никаких наводок, что это именно она. Пола Шеви, свистнула рукописи?
Редактор секунду поколебался, но ответил:
– Никаких.
– А могу я взять с собой в Америку помощника? – быстро спросил Дима. – А то ведь я в этой русской литературе ни бум-бум. Сплошные трояки на "факе" были.
И если вдруг даже сами рукописи увижу – ни за что не опознаю… А с помощником… Смотрите, Василий Степанович, какая получается выгода: поедет со мной специалист. Сможет по ходу дела дать любой совет… Какая разница, в конце концов: одну командировку в Степлтон вам оплачивать или две…
– Ты, Полуянов, очень наглый. Это тебе мешает.
– Понял ход вашей мысли. Можете, Василий Степаныч, дальше не продолжать. А если я возьму с собой специалиста по древнерусской литературе за свой счет?
– Твой "специалист" – женщина?
– Вы меня обижаете! Не мужчина же!..
– Кто такая?
– Митрофанова Надежда, – быстро сказал Дима. – Старший библиотекарь той самой Историко-архивной библиотеки. Семьдесят девятого года рождения, не замужем. Хорошо готовит.
Редактор поразмышлял секунд десять, потом заявил:
– Если за свой счет – тогда бери кого угодно. – Он поморщился. – Только не болтай ей много… Давай садись, прямо при мне пиши заявление на командировку.
– Спецрасходы предусмотрены? Чтоб напоить там кого-нибудь? Соблазнить, сделать подкоп?
– Это, Полуянов, обычная командировка, – подчеркнуто устало произнес редактор. – Пятьдесят долларов суточных. И чем меньше ты будешь болтать о своей настоящей цели, тем будет лучше: для тебя самого и для нас. Для всех. А лучше – вообще не болтать. Понял?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
