и одежды, и пища, и всё, что необходимо для жизни, и даже их удивительное серебряное оружие, ведь в Элтлантисе нет ни мастерских, ни кузниц, ничего, что есть в людских городах. А потом поняла, что это тоже магия. Свои мерцающие наряды эльфы ткут из лунных лучей, света звёзд, паутины и тумана. Мечи куёт земля в своих недрах. Лес одаривает пищей. Каждый зверь, птица, дерево им друг. Нам не понять этого. Это слишком просто для людей, чтобы можно было поверить. Мы привыкли сами создавать всё, что нам нужно, бороться за каждую мелочь в жизни. И ни один человек, увы, не способен понять природу магии, природу истинного чуда: когда можно получить всё из ничего, просто пожелав это.
Литей продолжал молчать. В самом деле, такое сложно понять.
Он любил Лейндейл всей душой, но что значит – быть единым целым с камнями, с землёй, с небом? Нет, это было непонятно для него.
А королева Мара вдруг, вскинув руки, воскликнула громко:
– Здравствуй, земля Элтлантиса! Адо, Эрсель, кендо фли тия анко![1]
И лес неожиданно загудел, будто ожил: листва затрепетала, зашелестела, ветви склонились к земле, ветер коснулся трав.
И словно шёпот долетел:
– Кларизанно, риа Эрсель![2]
Потом всё снова затихло.
А чуть погодя Литей вздрогнул от неожиданности, когда тень, мелькнувшая средь серебряной листвы неизвестного кустарника, вдруг заговорила:
– Доброго пути в добрый час! – сказало видение, и вдруг превратилось в высокого темноволосого эльфа в зелёной рубахе.
Мара остановила Алану, улыбнулась радужно:
– Фангир, здравствуй, старый друг! Вот так встреча!
– Здравствуй, Эрсель! Давненько тебя не было, даже по эльфийским меркам, давненько. Не думал, что встречу тебя сегодня, – отвечал на приветствие эльф, который казался лишь пару лет старше королевы.
– И я не ожидала, что встречу тебя, – усмехнулась Мара. – Признаться, я считала, что ты давно уже отправился в Благословенный Край вслед за сыном.
– Я за Море не тороплюсь, королева Мара, – насмешливо ответил тот. – Всегда считал, что Орен с Лиадран поспешили. За Море всегда успеешь, а оттуда вот не воротишься. Так я говорю, а, Эрсель?
– Да, с тобой не поспоришь. Да только многие этого не понимают, – молвила Мара Джалина. – Радостно мне видеть знакомые, дорогие лица! Радостно, что ты меня встречаешь, да почти у самой границы!
– А как иначе? Увидел твою Алану и тут же поспешил навстречу, дабы приветствовать высокую гостью и проводить в Белый Дворец. А Гларистара послал к Великому князю, предупредить о твоём приезде.
– Значит, в Элтлантисе по-прежнему нет гонца лучше Гларистара? – улыбнулась Мара.
– Ног быстрее, чем у него не найти, – согласился Фангир. – Если бы ещё ум за ними поспевал! Шустрый мальчишка. Мы тут по старинке, пешком ходим, а те лошади, что ещё не отправились за Море вслед за ушедшими, преспокойно бродят по лесу.
Литей слушал его в изумлении. Он знал, что по преданию эльфы, тая, уплывают за Море на призрачном Белом Корабле. Но то, что они и лошадей забирают с собой на корабль, он даже вообразить не мог.
Фангир меж тем продолжал:
– Я вот гляжу, вы-то без лошадок никак. Что это за новая красавица объявилась? Сияет как звёздочка! Я её прежде не видел.
– Это и есть звёздочка, её зовут Эллил, – ответила Мара, – Алана и Элилейн – её счастливые родители.
Литей нахмурился. Он вежливо молчал, однако, ему совсем не нравилось то, что он значил для эльфа меньше, чем какая-то лошадь.
Но как раз тут Фангир им, наконец, поинтересовался:
– Гляжу, рыцарь с тобой тоже новый, королева Мара? На кого ты сменила своего верного Джастина?
– Это и вправду рыцарь, – с улыбкой молвила Мара Джалина, – истинный рыцарь, правда, пока ещё очень юный. Это мой воспитанник, принц Дарген Литей из Даргкара. Будущий правитель Брелистона, если будет угодно Творцу и Небесам…
Юноша степенно поклонился эльфу, но тот только усмехнулся:
– Да, подрос мальчишка! Когда я его видел последний раз, он не то что в седле сидеть, ходить толком ещё не умел, а теперь подрос… Ладно, заболтался я. В путь пора. Великий князь ждёт, да и вам поскорее ехать надо. Что стряслось-то, Эрсель? – спросил эльф совсем уже по-простецки, скосив взгляд на кровоточащие плечо Мары.
Дарген лишь глазами хлопал изумлённо, глядя на этого эльфа. Он здорово отличался от знакомых эльфов Литея: был прост и открыт, как деревенский сказочник, и говорил совсем как человек, причём не из знати, а из простого люда.
В ответ на его вопрос Мара сделала неопределённый жест и ответила уклончиво:
– Да так… Ерунда! Стрела прилетела…
– Да уж, действительно ерунда, – заворчал Фангир – Если королеву Мару на дорогах Лейндейла не хлебом-солью, а стрелами приветствуют, то иначе как ерундой это не назовёшь! Ладно, в добрый путь, госпожа.
И он бодро зашагал вперёд по тропе, следом двинулась королева.
– За мной, Литей! Скоро будем в Городе-Зелёных-Шатров, – пообещала она.
Литей слегка пришпорил Эллил, чтобы та нагнала госпожу.
– Фангир, а всё ли хорошо в Элтлантисе? – спросила заботливо Мара.
– Может ли всё быть хорошо? – не оборачиваясь, ответил Фангир вопросом на вопрос. – Всё как обычно. В тёмные времена всё хорошо быть не может. Эльфы уходят, уходят добровольно, отчаиваясь, уставшие ждать перемен. Надежда наша иссякла. Нас осталось чуть больше сотни, не считая западных собратьев, а от них вот уже который месяц вовсе нет вестей. Дети не рождаются. Княжна Экталана была последним ребёнком, родившимся в Элтлантисе. Вот так и живём: все уходят, никто не рождается, лес пустеет. Великий князь печалится, не зная, чем помочь своему народу. Княжна Экталана льёт слёзы и сыплет страшными пророчествами о грядущем ужасе. Все мы ждём чуда, но его нет. А в остальном, всё хорошо!
***
[1] Я, Эрсель, шлю поклон тебе!
[2] Здравствуй, королева Эрсель!
Князь эльфов
Гостей встречали торжественно. Несмотря на поздний вечер и сгустившиеся сумерки, едва путники в сопровождении Фангира достигли Города-Зелёных-Шатров, навстречу им высыпали многочисленные обитатели Элтлантиса, похожие на светлые тени.
– Королева Мара! – провозгласил один из них, с глазами такими ярко-голубыми, что они сияли даже во мраке вечернего леса.
Литей видел, как приветственно улыбались встречавшие их эльфы, некоторые слегка кивали и даже кланялись, без намёка на издёвку, но с почтением и
