Стояла осень, но здесь, на юге Франции, её дыхание едва ощущалось. Разбросанные по пологим холмам кустарники и невысокие деревца радовали глаз всё ещё яркой зеленью. Правда, трава уже слегка отдавала желтизной. Но была тому виной осень или сухая жаркая погода - Андрей не знал. Он плохо разбирался в тонкостях, характеризующих здесь смену времён года. Горелов спрыгнул с ленты транспортёра на бетонную площадку и направился к её краю, упирающемуся в подошву невысокого холма с живописной группой деревьев на вершине. Андрей поднялся до середины склона и присел на невысокую, но густую траву. Ладони ощутили тепло, исходившее от прогретой за день земли. Не в силах удержаться от соблазна, он мягко упал на спину и блаженно зажмурился. Предзакатное солнце ласкало лицо и шею. Тепло, растекаясь по телу, потихоньку растапливало ледяной ком в груди, оставшийся после последнего задания на орбитальной станции, ставшей могилой для всего экипажа. Сразу же после отчёта Горелова отправили в недельный отпуск - врач, осматривавший его, видимо понял состояние Андрея и подал соответствующее ходатайство. И вот теперь, не дав отдохнуть и трех дней, последовал срочный вызов в штаб. В душе Андрей был почти уверен, что вызов так или иначе, связан со случившимся на орбите. Что ж, все это время его не покидало ощущение, что с этим делом ему так просто расстаться не удастся. Да и, откровенно говоря, его самого мучила загадка гибели людей. Не помогал избавиться от этих мыслей поток развлечений, в который Горелов окунулся с несвойственным ему энтузиазмом. Подсознательно он ожидал вызова и вот - дождался. Это принесло даже какое-то облегчение.
В голове снова закопошились предположения о возможных причинах трагедии. Бесполезные при той недостаточной информации, которой он располагал. Чтобы отогнать их, потребовалось значительное усилие.
Полудремотное состояние, в которое он сумел погрузиться, нарушил шум приближающегося автомобиля. 'Ягуар', спортивный вариант - машинально на слух определил Андрей. Заскрипели тормоза и двигатель, рыкнув в последний раз, затих. Хлопнула дверца, Андрей напряг, было, мышцы шеи, чтобы посмотреть на вновь прибывшего, но расслабившееся тело решительно воспротивилось этому, в общем-то, необязательному движению.
Какая собственно разница, подумал Горелов и решил в ближайшие десять минут ни на что не обращать внимания. Так хорошо было лежать на мягкой траве без движения, без мыслей, чувствуя, как лёгкий тёплый ветерок шевелит волосы.
Однако через минуту идиллия закончилась. До слуха донёсся шорох травы под ногами идущего к нему человека. Шаги были уверенными, из чего Андрей заключил, что подходит скорее всего кто-то знакомый. Невидимый нарушитель покоя - Андрей так и не открыл глаза - остановился в полушаге слева и носком ботинка деликатно потыкал его в бок. Это уже было слишком! Такую фамильярность Андрей мог простить только одному человеку, и не дай бог, если пришелец окажется не этим счастливцем. Он чуть приоткрыл глаза и скосил их влево. На него смотрел, демонстрируя в улыбке великолепные зубы, Клод Жерар. Лицо Андрея расплылось в ответной улыбке. Он пружинисто подскочил, ткнул кулаком в плечо бывшему напарнику, охнул, получив сдачу, снова сел на землю и хлопнул рукой по траве рядом с собой. Клод уселся на предложенное место и, уперевшись руками в землю позади себя, сладко потянулся.
- Хорошо устроился, - констатировал он.
- Стараюсь, - скромно отозвался Андрей.
С Клодом Жераром Горелов познакомился больше семи лет назад в закрытой школе ВСК, куда был командирован от Российского филиала. Молодые люди быстро сошлись, несмотря на свою непохожесть, а может и благодаря ей. Старая как мир история о взаимодополняющих друг друга напарниках. Такие, стихийно возникающие содружества из двух и более человек пользовались в школе особым вниманием у преподавателей и руководства из-за перспективности их дальнейшего использования. Что ж, эта пара оправдала возложенные надежды. Во всяком случае, почти все задания, на которые их посылали, выполнялись успешно. Настолько успешно, что руководство Службы сочло неприличным держать на рядовых должностях таких ценных сотрудников. Андрея и Клода повысили и группа распалась. Конечно, по возможности друзья встречались, а отпуска проводили вместе в обязательном порядке. В силу специфики службы, комфортом они избалованы не были и, поэтому, для проведения полноценного отдыха, выбирали дорогие курорты, где купались в роскоши на всю катушку (благо, жалованье позволяло) и млели от повышенного внимания скучающих красоток. Пару раз, по меньшей мере, каждый из них чуть не женился, но вовремя отказывался от этого рискованного мероприятия.
Безусловным лидером в их тандеме был Андрей. Так сложилось ещё со времени обучения в школе ВСК. Своё первенство Горелов уступал, причём безоговорочно, только в их совместных амурных похождениях.
Последнее время друзья виделись довольно редко, Андрей искренне обрадовался встрече, как, впрочем, и Клод.
- Ты как здесь, гроза малазийской мафии? - хлопнув друга по плечу, задал вопрос Андрей. - Вроде я слышал, у тебя на Калимантане дел выше головы.
- Хотел бы я сам это знать, - в голосе Жерара прорвалось раздражение. - Сорвали, можно сказать, в самый ответственный момент.
Клод махнул рукой.
- Кстати, что это здесь сегодня так людно? - он кивнул в сторону загруженного автомобилями транспортёра. - Давно такого не видел. Ты не в курсе?
- Вобщем, нет. Разве что собственные домыслы, - неопределённо пожал плечами Андрей.
- Туману напускаешь? - усмехнулся Клод. - Давай, колись.
- Нет, правда, только догадки, - добавил в голос искренности Горелов.
Жерар, продолжая усмехаться, требовательно смотрел на него, ожидая продолжения.
- Ну, хорошо, - сдался Андрей. - Я уже сказал, что ничего не знаю наверняка, но раз ни ты ни я ни о каких других событиях не слышали, то, возможно, вся эта суета связана с тем происшествием на орбитальной станции.
- И что случилось на орбитальной станции?
Андрей с подозрением посмотрел на друга. Конечно, введён режим секретности, Горелов сам давал подписку, но режим режимом, а слухи в Службе всё равно имеют тенденцию распространяться. Тем более прошло уже пять дней, а времена теперь стали спокойнее и режим секретности, как-то стихийно смягчился.
Однако Клод смотрел на Андрея с неподдельным интересом, а когда тот искренен, а когда играет, Горелов научился определять уже давно.
- Ты, в самом деле ничего не слышал? - на всякий случай переспросил он.
- Думаешь, я перед тобой Ваньку валяю? - удачно ввернул а разговор Клод перенятую у Андрея поговорку.
- Думаю, что нет... - всё же с сомнением протянул Горелов. - Но тогда я нарушаю режим секретности. Что-то такое я там подписывал при возращении.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
