У людей замедленная реакция: понимание событий зачастую приходит лишь к следующим поколениям.
Поэты как дети: сидя за письменным столом, не достают до земли ногами.
Наилучшее самооплодотворение демонстрирует бесполое искусство.
Произведение говорит само за себя – если есть кому сказать.
Ничто не обнажает художника так откровенно, как его автопортрет.
Свободе свойственна извращенность: она отдается своим врагам.
Как добиться резонанса? Тронуть у нужного человека нужную струну.
Там, где закон жесток, народ мечтает о беззаконии.
Поэт ловит то, что несет текущий сквозь него поток.
Как подумаю, что в гермафродите разыгрывается драма Ромео и Джульетты, вздрагиваю от страха – а вдруг эту ситуацию подсмотрят молодые драматурги?
Копаясь в деталях, остерегайтесь узости!
Когда падают чужие головы, не бросай свою на произвол судьбы.
Внутри него внушительная пустота, до краев заполненная эрудицией.
У всех великих трагедий счастливый конец, но кто же способен досидеть до конца!
Если б головы поэтов отрастали, как у гидры, тогда они, возможно, обладали бы более богатой фантазией.
Когда народ счастлив, преступления сублимируются в искусстве.
Он выдал себя, раскланявшись лавровым венком, как котелком.
Он – это каждый раз кто-то другой, поэтому ему позволительно повторяться.
Жалкий лепет? Но зато новый!
Будь сентиментален. Тогда даже былые трагедии сможешь вспоминать с умилением.
Иногда нужно проявить жестокость, чтобы заставить должным образом оценить твою деликатность.
И кастраты духа берут самые высокие ноты.
Некоторые погружаются в глубины лишь для того, чтобы пускать оттуда маленькие пузырьки.
Поэт подозрительно смотрит на написанные им слова: какие из них украсят его надгробие?
Вам кажется, что этот автор немногого добился? Да ему же удалось понизить общий уровень!
Не следует пропагандировать «pure nonsense»[6] там, где царит «common nonsense»[7].
У некоторых шутов бубенчики издают фальшивый звон!
И пролитая кровь еще пульсирует. Пульсом эпохи.
Его мысль – чистое наслаждение. Она никого не оплодотворяет.
Быть слепым непозволительно с любой точки зрения.
Не драматизируйте свою жизнь!
А вдруг на ваши роли найдутся лучшие исполнители?
На человеческой коже можно написать всё что угодно – пока она на человеке.
Он напал. Да еще на мысль!
Пегасу даны крылья, чтобы меньше брыкался.
Брось камень первым, иначе тебя назовут эпигоном.
У некоторых трагедии нарастают, как мозоли, – просто от хождения по земле.
Странный сноб: мечтал о том, чтобы на его визитной карточке перед фамилией стояло не д-р или гр., а св.
Эпоха оказалась урожайной на гениев.
Будем надеяться, что хоть пара из них окажется не без способностей.
Дрессированные попугаи ничего не повторяют.
Берегись! Когда купаешься в лучах славы, твои враги получают преимущество – они ведь затаились в тени.
Там, где все поют в унисон, слова не имеют значения.
Борьбу за власть с ней же и ведут.
Когда пафос окружающих оказывается смешнее юмора, юморист впадает в депрессию.
Лишь став знаменитым, можно позволить себе выступать инкогнито!
Порой человеку кажется, что он болтается по какой-то сцене, не будучи даже статистом.
Лишь когда он въехал на колеснице, стало понятно, что он всего лишь кучер.
Тени способнее людей – делают то же самое, но без всяких усилий.
Вкус критика X настолько испорчен, что его можно пользовать как компас.
Достаточно слова, остальное – болтовня.
Я держал счастье за хвост, но оно вырвалось, оставив в моей руке лишь перо, которым я и пишу.
Муза проповедников и моралистов – Преступление.
Воскреснуть без согласия убийц – на это нужно мужество!
Из-под палки Муза проснется даже в барабане.
Время всегда будет людоедом.
В уважающих себя театрах на сцене должен быть люк, в который можно провалиться со стыда.
На котурнах труднее сходить со сцены.
Собственное бессилие не менее опасно, чем чужое насилие.
Недостаток памяти у человечества способствует упрочению мифов.
Как-то мы с очень неглупой пани Х посетили конюшню.
В нашем присутствии великолепный жеребец демонстрировал чудеса мужской силы.
И вдруг пани Х сказала мне: «А Кароль Ижиковский[8] утверждал, что писатель за всю жизнь может создать лишь несколько настоящих афоризмов».
Кто ж будет рассматривать на своей щеке отпечатки пальцев от пощечины?
Мечта раба: рынок, на котором можно покупать хозяев.
У некоторых крылья растут прямо из горба.
В голову лезут всякие идеи – изнутри.
Как же здесь душно! Откройте окна – пусть те, кто на улице, тоже это почувствуют.
Если человек вдруг откроет в себе целый клад духовных ценностей, должен ли он срочно сообщить об этом в милицию?
Никто не бывает настолько глуп, чтобы изредка не прикидываться полным дураком.
Я видел последствия, которые каждый год обрастали новыми причинами.
Нельзя надеяться на человеческую память.
Впрочем, и на забвение тоже рассчитывать нельзя.
И лилии на болотах дрожат в ожидании мелиорации.
Случается, и свинья издевательски хрюкает в сторону своего пастуха: «Подумаешь, свинопас!»
Когда враг радостно потирает руки, не упусти случай – твои руки свободны!
Интересно, насилие над чьей-то совестью лишает невинности ее обладателя?
Семейного круга циркулем не начертишь.
Прогресс: наши предки ходили в звериных шкурах, а нам уже и в своей собственной не по себе.
У каждого человека два профиля – с левой стороны и с правой. Да, и о двух изнутри не забудьте.
Некрасиво показывать пальцем – даже на себя как на мессию.
Интересно, насколько весомым при голосовании окажется голос Истории?
Из опыта стрелка: в великих труднее попасть, чем в маленьких.
Не забывай ставить точку под знак вопроса!
Бывает, что и людоеды спасают людей из пасти акулы.
Не верьте в сказки! Всё, что в них написано, когда-то было в действительности!
Ничего удивительного, что тот, кто сам не пахнет, любит, чтобы ему кадили.
В навозе стоит копаться лишь тогда, когда он идет на удобрение.
Иногда безопаснее показаться зверю в кривом зеркале, чем позволить ему увидеть себя в обычном.
Я дотронулся до Венеры Милосской. «Руки прочь!» – тут же заявила она.
Враги представляют меня закоренелым индивидуалистом, врагом всяческой коллективности. Я еще ребенком носил матросскую шапочку, на ленточке которой золотыми буквами было вышито: «Viribus unitis!»[9]. Это было любимое жизненное правило Франца Иосифа I[10].
