Те, что гасят пламя в себе, не трубят тревогу по дороге на пожар.
Попробуй сказать хоть что-то, не ссылаясь на легенды, поговорки, идиомы, не коснувшись, пусть вскользь, популярной литературы.
Вот тут-то ты и поймешь, как это трудно – быть простаком!
По широте юмора можно рассчитать диапазон свободы.
Я вижу всю наготу людей, но обычно не подаю вида – а вдруг еще потребуют, чтобы я их одел?
Истину, как самое дорогое сокровище, держат взаперти именно те, кто ее меньше всего ценит.
Иногда что-то кроется как раз за тем, от чего скрываемся мы.
Человеческое невежество не отстает от знания.
Они одновременно покоряют девственное пространство гениальности.
Какая польза от справок о безумии? Ведь безумцы не признают их.
Слепая вера пышет злобой.
Я задаю уклончивые вопросы, чтобы избежать уклончивых ответов.
Человека, не умеющего жить, необходимо переучить – вдруг он приспособиться к иной форме бытия?
Разговоры о погоде станут особенно интересны при появлении первых признаков конца света.
Зачастую за провинности отцов награждают лишь их сыновей.
А может, твой бог хочет, чтобы ты восхвалял его перед другими богами?
Некоторым мыслям я предоставил в своей голове право убежища – никак не могу от них отделаться.
Ну как тут не воспылать желанием, когда жизнь сама показывает тебе зад.
Ложь ничем не отличается от правды, кроме того что ею не является.
Они, сдаваясь в плен, подняли руки вверх, но враги испугались и дали деру.
Некоторым для счастья недостает лишь самого счастья.
Преступники шли с транспарантом «Не пытайте совесть! Дайте ей спать спокойно!».
Чем позже обезьяна превратилась бы в человека, тем меньше пролилось бы людской крови.
Мысли, которые я высказываю, настолько стары, что человечество их уже не помнит.
Шут пользовался у властителей эксклюзивными правами.
Тот, кто властителем себя не ощущал, таких прав ему предоставить не мог.
А поспевает ли продукция мыслей за естественным приростом населения?
Невозможно представить, что конец света случится раньше, чем восторжествует истина.
Не доверяйте евнухам и гермафродитам решать проблемы излишеств и неудовлетворенности!
Чтобы вскарабкаться повыше, надо сложить крылья.
Имеют ли невиновные моральное право на свою долю при дележе награбленного?
Может ли человек отвести зло? Да. Однажды он отвел взгляд – и я спасся.
Чтобы добраться до источника, надо плыть против течения.
Общечеловеческие ценности – это те, перевозка которых контрабандой из одной страны в другую не окупается.
Почему люди осудили каннибализм?
Так хотелось утвердить кулинарный прогресс человечества!
Карликам надо кланяться особенно низко.
Закон физики: чем выше поднимается вода, тем больший вес приобретает жизнь человека.
Надутый? А как же иначе, если он абсолютно бесхребетен!
Разложению подвержены даже несложные натуры.
Порой с барского стола падает и кто-то из пирующих.
Не смешите беззубых тиранов!
Помните: у человека нет выбора – он должен оставаться человеком!
Две силы набирают мощь под влиянием интеллекта: изощренность и бессмыслица. Отсюда вывод: нельзя допустить рождения гибрида – изощренной бессмыслицы.
У народа может быть одна общая душа, одно сердце, одна грудь, чтобы подставить под удар, но беда, если у него всего один мозг.
По жизни надо пройти с гордым прищуром – это докажет неведомому Великому демиургу, что вы поняли его изощренную шутку.
Даже на нудистском пляже найдутся свои arbitеr elegantiarum[11].
И все же человечество идет по пути прогресса – оно все гуманнее судит своих собственных палачей.
Если спишь и видишь власть во сне, не храпи громко – а то спугнешь сон.
Не бросай всё в один мешок – не унесешь!
Антропоморфное воображение человека заставляет его даже о своих угнетателях думать как о людях.
Формулы нас деформируют.
Не отставай от времени – не сбивай тех, кто идет с ним в ногу.
Не огорчайтесь! Даже гомункулусу можно сказать: ах ты, сын такой-то матери!
Сумма накопленного человечеством опыта обрастает совершенно чуждыми ей нулями.
Тюрьма – не самая удачная точка отправления.
Некоторые и правым, и левым глазом видят совершенно одно и то же. И думают, что именно это – объективность.
Повернешься к людям задом – сразу кричат: «Двуличный!»
Не забывайте, что «определение» и «предел» – слова однокоренные.
Железный человек. Потому и не воспринимает цепи как инородное тело.
Если вырастешь выше других на целую голову, ее могут срубить.
Разрушители чужих легенд часто используют их обломки для создания своих собственных.
Традиция – потомственная аристократия плагиата.
Марионетки тщетно мечтают о монологе Гамлета.
Ничего не могу о нем сказать. Я его видел только обнаженным.
Он служил, как пес, и убили его, как собаку.
Мы все ближе к открытию наукой Бога. Боюсь, за Его судьбу.
Трудно гладить зверя, когда он в человеческой шкуре.
Дорожные указатели способны превратить в лабиринт любое шоссе.
Кто не постиг тайны Сотворения мира, не способен понять и потребностей общества!
Обычно мы слышим вздохи в их окончательной редакции.
Давайте говорить кратко, чтобы успеть закончить мысль в пределах одной эпохи.
Есть дальтоники, которые не различают цветов, но зато как подмечают все оттенки!
Ох уж этот альтруизм! Иногда и хочешь треснуть по столу кулаком, да не хочешь расплескать чужой суп.
Марионетки тщетно мечтают о монологе Гамлета.
Вот уж я посмеюсь, если конец света наступит раньше, чем светопреставление.
У него был открытый ум – увы, он был открыт настолько широко, что в нем ничего не задерживалось.
Собственного пришествия с нетерпением ожидают и сами мессии.
Ведь можем же мы хотя бы в снах позволить себе раздвоение личности!
Тогда один из нас мог бы быть, кем хочет, а второй бы караулил, чтобы разбудить его в нужную минуту.
Мир не застыл, он все время меняется, но – совсем без фантазии.
Поэтому и кажется, что мир постоянен.
Настоящий шут не может высмеять настоящего шута.
Если это происходит, значит, один из них – ненастоящий.
Он был совестью своего времени, которое ее не имело.
«Его слова стали заключением для целой эпохи».
Это о поэте? Нет, о судье.
Вот истинный страж закона – охраняет его так строго, что никто не может им воспользоваться.
И кнут даст побеги, если попадает на благодатную почву.
