Читаем без скачивания Иван Грозный - Роберт Виппер

Запад посылал в Москву людей разнообразных талантов. Вот генуэзец Чентурионе, фантазер в политике и географии, мечтавший о восстановлении торговых сношений своего родного города с Дальним Востоком через Каспий, Москву, Балтику и Данию; вот Герберштейн, ученый гуманист, сумевший добраться до самых интересных исторических и церковных памятников таинственного восточного царства, ознакомиться с летописями, судебниками и даже религиозной литературой московского общества.

Все они упирались, точно в каменную стену, в твердо выработанные и искусно обставленные предания московской дипломатии. Великий князь с благодарностью принимал посредничество папы при заключении перемирия с Литвой; не забывал никогда своей вечной просьбы присылать ему знатоков рудного и металлического дела, оружейников, врачей, архитекторов, инженеров, художников, но по вопросу, который более всего занимал западноевропейские правительства, – о церковном сближении – он отвечал неизменно сухо и холодно: московский двор остается верен православию и не желает входить в какие-либо переговоры по этому поводу. Прусскому послу Шомбергу в 1517 г. московское правительство заметило с едкой иронией, что он напрасно так старается о чужом деле: настаивая на церковной унии, посол рискует повредить интересам своего же ордена; ведь если папа узнает, что московский государь склонен пойти на соглашение с католиками, то побудит его помириться с Польшей, врагом Пруссии.

Время малолетства Ивана IV – критический момент для московского самодержавия, которое Герберштейну показалось властью, не имеющей себе равной на свете. Если монархия в Москве спаслась от крушения, не потерпела ущерба от "вельмож", на манер Польши, то она в значительной мере обязана была этим своей могущественной союзнице – церкви. И иерархи с какой-то особенной горячностью ринулись в политическую борьбу: князья Шуйские, повидимому рассчитывавшие вытеснить правящий дом Калиты, встретили резкий отпор духовенства; в короткий срок трех лет им удалось свергнуть одного за другим двух митрополитов – Даниила и Иоасафа. Но в результате церковники одержали победу: с 1542 г. начинается митрополитство знаменитого Макария, вышедшего из школы Ивана III (Макарий родился в 1482 г.). Под (его влиянием Иван IV объявлен в 1547 г. совершеннолетним, но вместе с тем поставлен под опеку священника Сильвестра, которая еще на шесть лет (1547-1553 гг.) оставляет в тени не расправившего сваои блестящие дарования будущего Грозного.

Десятилетие 1542-1553 гг. можно с известным основанием назвать эпохой клерикальной политики. Все реформы, все вопросы практической жизни получают направление от высшего духовного авторитета, а сама церковь переживает сильные волнения, решает самые сложные вопросы своего устройства и вероучения. Ученый, мягко умеренный, но вполне консервативный Макарий созывает один за другим соборы, преследующие задачу устранения местных различий, объединения и усиления государственной церкви, тем же путем, каким происходило объединение государства. На соборах 1547 и 1549 гг. было достигнуто объединение русских святых в один национальный свод. В то самое время, как под руководством Макария готовится громадная богословско космологическая энциклопедия, Четьи-Минеи, в 1551 г. происходит Стоглавый собор, похожий многими чертами на одновременно проходивший Тридентский собор, вторая сессия которого приходится на тот же самый 1551 г. Укрепить расшатавшееся здание церкви строгой дисциплиной духовенства и установлением незыблемых обрядов, повлиять возвышением нравов духовенства на быт мирян, охватить церковным воспитанием все общество – вот цели кружка, группировавшегося около Макария и по стремлениям своим близкого к западной католической реформации. В Москве эти на первый взгляд чисто церковные и морально-бытовые реформы преследуют также и цели практической политики: они служат укреплению централизма, авторитета московского самодержавия.

Рядом выступают церковные преобразователи более радикальные, стоящие уже на границе уклонения в ересь, как, например, ученик Максима Грека Аргемий: еще в 1551 г. правительственный кандидат в настоятели Троицкого монастыря, он, уже два года спустя, привлечен по обвинению в слишком свободной критике Писания. Артемий оказывается близко знакомым" с еретиками-рационалистами, которые, в свою очередь, в лице Башкина и Феодосия Косого представляют два оттенка – умеренный и крайний, соответствующие один – протестантизму, другой – унитаризму (отрицание троичности).

2

Церковные увлечения и споры ярко отражают богатство духовной жизни, обилие талантов в среде интеллигенции, окружавшей Ивана IV в первые годы его правления. Они дают вместе с тем всем отраслям управления своеобразный отпечаток религиозной торжественности и богословской учености. Так, например, борьба с Крымской и Казанской ордами, которые, после временного разлада при Иване III опять соединились и повисли угрозой над Москвой, проповедуется в качестве крестового похода против неверных, лежащего великим долгом на совести молодого царя. Сильвестр любит действовать театрально-драматическими внушениями: такой сценой было его появление перед молодым царем в 1547 г. на Воробьевых горах во время великого пожара Москвы, когда он старался грозным обличением вызвать страх и покаяние у семнадцатилетнего Ивана IV. В той же обстановке проходит Стоглавый собор, парадные собрания с выходами царя и обращениями его к разным сословиям и ко всему народу.

По мнению И. Е. Забелина, не кто иной, как Сильвестр, был вдохновителем живописной летописи, исполненной в 1547-1552 гг. на стенах палат московского дворца. Перед нами целая теория власти в картинах. Царь, юноша с виду, возвеличен в качестве справедливого судьи и бесстрашного воителя: он раздает златницы нищим, из его руки вытекает освящающая народ вода, он побеждает нечестивых врагов. Сам изобретатель этого наглядного художественного воспитания воли и чувств царя изображен в виде мудрого пустынника, который поучает молодого властителя.

Ко времени управления церковников относится целый ряд уставных грамот, предоставляющих местному населению право выбирать судебную и финансовую администрацию.

Иные из этих грамот выделяются своей фразеологией, своим демократическим тоном открытого обращения к широким слоям общества. Так например, в грамоте Белозерской "Великий князь Иван Васильевич всея Руси", после подробного перечисления всех разрядов от "князей и детей боярских" до крестьян, "псарей, перевестников, рыболовов, бобровников и оброчников", как бы собирает всех в одно целое и еще раз с особым ударением повторяет: "ко всем безомены (т. е. без исключения) чей кто ни буди". Характерно и содержание грамот. Входя в интересы и нужды местного населения, жаловавшегося на произвол присылаемых из центра судей и следователей, правительство предлагает двум наиболее крупным классам общества – детям боярским и крестьянам, чтобы они "меж собой свестясь (посоветовавшись) все за один", выбрали голов: оно считает такое общее собрание вполне естественным и нисколько не сомневается в возможности их согласованных действий.

Очень правдоподобно, что в эпоху управления Сильвестра, но может быть и раньше, был подан проект реформы, под заглавием "Благохотящим царем, правительница и землемерие", составленный Ермолаем, в монашестве принявшим имя Еразма. Автор требует от государя равного внимания "ко всем сущим под ним, не едиными вельможами еже о управлении пещись". Он говорит еще резче. "Вельможи бо суть потребни, но ни от коих же своих трудов довольствующеся. В начале же всего потребни суть ратаеве (т. е. крестьяне). От их бо трудов есть хлеб, от сего же всех благих главизна". Тяжело положение земледельцев, которые не имеют отдыха, изнемогают от поборов, ямской и других повинностей "безпрестани различные ига подъемлют". Необходимо снять с крестьян денежные налоги и довольствоваться для казны доходами с государственных земель. Далее, пусть крестьяне кормят своим трудом служилых людей, бояр, воевод и воинов, причем им должны быть отведены большие участки, "ратаев полные жребии". В особенности следует скинуть с крестьян всякого рода денежные поборы, так как "ратаеве мучими сребра ради, еже в цароку взимается (власть и дается в раздаянне вельможам и воинам на богатство, а не нужды ради".

У автора проекта есть свои определенные взгляды и на устроение военно-служилых людей. Он как бы мысленно продолжает и заостряет действующую систему быта помещиков. Работу крестьян он ограничивает доставлением средств существования помещикам: в свою очередь помещики, лишаясь права собирать с крестьян "серебро", устраняются от хозяйства в деревне и обязуются жить в городе, чтобы лучше выполнять свои обязанности. Проект видит в них только государственных чиновников, но не владетелей доходных участков и даже не управляющих работой крестьян.