Искусству можно все, если оно искусство. Мы безоговорочно принимаем Моцарта в «Амадеусе» и Ленина в «Тельце» не потому, что образы биографически корректны, а потому, что художественно безупречны. Однако Архипцова, увы, не Форман с Сокуровым. И с этим ничего не поделаешь. Если бы была соблюдена чистота жанра, к авторам вообще не было бы претензий – каждый снимает, как может. Но запредельный градус бездарности фильма связан еще и с провалившейся попыткой скрестить стилистику модной докудрамы с художественным повествованием. Как только в кадре появляется сын Ландау Игорь с обрывками фраз и мыслей, тотчас вольному сочинению предъявляется другой счет.
Именно его и пытались выставить участники «Закрытого показа». Но вот что любопытно. Попытки обнаружить истину касательно героя фильма проходили в той же этической системе координат, что и сам фильм. В ход пошли старые претензии и обиды. Академики наступали в лучших традициях коммунальных кухонь. Съемочная группа оборонялась в лучших традициях таблоидов. На свет божий была вытащена даже некая заведующая травматологическим отделением образца 1962-го. Именно она, гордясь своим вкладом в мировую науку, подтвердила кардинальное: да, по ночам пускала к Льву Давидовичу одну женщину. После чего все дружно ринулись в такое дотошное исследование интимной жизни нобелевского лауреата, что самому Андрею Малахову впору было скрежетать зубами от зависти.
И только Гордон порхал голубем мира: «Этот фильм на Первом – попытка нащупать границы дозволенного». Александр Гарриевич явно опоздал. Означенные границы давно рухнули, лучшим свидетельством чего и стал фильм «Мой муж – гений».
18 ноябряЕсть такая должность – Путин
«Разговор с Владимиром Путиным», вытеснивший из программы канала «Россия» заранее объявленный «Бандитский Петербург», подходил к зениту. Олег Добродеев только-только перевел дыхание. Мероприятие ведут кадры проверенные, Эрнест Мацкявичус и Мария Ситтель, однако всякое, знаете ли, бывает. Страна большая, несознательных граждан много, а вдруг кто-нибудь из них, в обход сценария и вопреки бдительности отбирающих вопросы, прорвется в кадр? Но нет, все движется по плану. И вдруг нашелся некто, осмелившийся ужалить лично его, Добродеева, вкупе с Эрнстом и Кулистиковым. И этот некто задал провокационный вопрос: «Почему у нас по утрам на центральных каналах нет гимнастики?» Полуулыбка Путина не предвещала ничего хорошего: «Видимо, потому, что их руководители чувствуют себя людьми здоровыми и физически подготовленными на все сто процентов». Трудно сказать, сколько именно процентов означенных качеств лишились канальские начальники в эту минуту. Ясно только, что утренним зефирным ведущим типа Арины Шараповой или Даны Борисовой вскоре придется потесниться, дабы трудовой народ смог осуществить в условиях кризиса хоть одно свое законное право.
Еще на путинской заре Глеб Павловский сформулировал разницу между старой и новой властью: новая власть в отличие от старой очень четко понимает разницу между реальностью и картинкой. Дополним Павловского: понимание настолько четкое, что реальность часто подменяется картинкой, свидетельство чему – жанр и стилистика прямых линий с президентом-премьером. По отточенности содержания, продуманности композиции, выверенности драматургии это произведение скорее художественное, нежели документальное. Полукружие амфитеатра Гостиного Двора и ритуальность действия отсылает к античному театру. Совпадают не только цели (сообщить зрителям возвышенное настроение, отвлечь от грустных будней), но и методы. Эллины, приходившие на спектакль Еврипида, хорошо знали миф, по которому разыгрывалось представление. Так что их интересовал не голый сюжет, а его конкретное воплощение.
Мы – чистые эллины. Знаем, что все отлично, а будет еще лучше хоть с пенсиями, хоть с медициной, хоть с прапорщиками, но ведь слушаем, слушаем, затаив дыхание. Посмотрите на людей в зале – такие вдохновенные лица встречались только у часовых, охраняющих Мавзолей. А красавица Ситтель из колл-центра неутомимо предъявляет все новые и новые свидетельства интереса электората к Путину: число звонивших перевалило за 1 миллион… за 1 300 000… за 1 700 000… Те, кто не перевалили, то есть не дозвонились, тоже не отстают, шлют эсэмэски. Мария не в силах скрыть восторга: представляете, в одном SMS аж 400 знаков, это же нужно 400 раз нажать на кнопки! Наивная девушка. Да за счастье прикоснуться хотя бы виртуально к ВВП мы готовы денно и нощно жать на кнопки. (Меня, правда, смущают и показатели активности граждан, формулирующих свои вопросы национальному лидеру, и особенно гордость ведущих по этому поводу. Хорошо ли для великой державы, что с каждым годом растет количество вопросов, а не ответов?
Конечно, самые большие счастливцы сидят там, в Гостином Дворе. Взять хотя бы Алексея Вишенина. Жил себе человек в Волгограде и жил. Да вдруг ему доверили озвучить две кардинальные для россиян проблемы: 1) где купить елку? 2) когда Украина расплатится за газ? Озвучил хорошо, осмысленно, все слова запомнил. Хоть и волнуется, но преисполнен величием момента – глаза увлажнены от счастья. Так ведь не зря старался. Камера то и дело выделяла Вишенина из рядов единомышленников, а какой-нибудь репортеришко наверняка уже ринулся собирать о нем материал. И выйдет этот материал прекрасным декабрьским утром, аккурат после сеанса производственной гимнастики, честь проведения которого доверят Ксении Собчак или, на худой конец, Анастасии Заворотнюк.
Еще не закончилась трансляция «Разговора», а всякие непатриотичные господа стали размышлять о том, почему премьер выступает в президентском формате и кто в конце концов главнее – премьер или президент? Как будто бы ярлыки имеют в данном случае значение. Есть такая должность – Путин, а все остальное от лукавого. Нельзя сказать, чтобы сие было новшеством. Наши национальные лидеры всегда совмещали в себе несколько ипостасей. Это еще Наполеон заметил. Прознав, что императоры России возглавляют вместе с тем и церковь, он сказал Александру I: «О, вы сами себе и поп? Придумано недурно». За два века изменилась структура власти, но не ее содержание – она сама грешит, сама кается (крайне редко), продолжая дальше грешить, сама увеличивает себе сроки, сама назначает преемников, сама их обходит на поворотах. Остальное – дело вкуса. Александр I не устраивал в Зимнем «Разговор с Александром Романовым», а Путин в Гостином – охотно. Любит он пообщаться с народом в прямом эфире. А прямой эфир, напомним непатриотичным господам, есть важнейший инструмент телевизионной свободы. Президент так внятно отвечает на грамотно отфильтрованные вопросы, что и трех часов мало. Жаль, конечно, что прямоэфирный праздник случается крайне редко. Но посмотрим правде в глаза – чаще не получится. Путин занят, а остальные на ТВ просто разучились работать в режиме реального времени. Только и знают, что информировать не народ, а власть о ней самой в доступной ей, власти, форме и непременно в отредактированном загодя варианте.
Так что Путина благодарить нужно – один Владимир Владимирович раз в год подменяет собой все информационноаналитическое вещание. Оно умерло не по воле божьей и даже не по президентской. Причина проста: отсутствие предмета анализа. Суть политики – борьба за власть. Таковой на публичном уровне не существует. Политика нырнула в тишь кремлевских кабинетов, откуда доносятся лишь призывы об элитных образцах пропаганды. В переводе на официозную феню это называется «созданием положительного образа власти». Вот бывшие аналитики, от Сергея Брилева до Петра Толстого, и осваивают, как могут, новую политическую философию, основанную на стилистике острого позитива и борьбе хорошего с лучшим. Она необременительна для интеллекта и полезна для души, так как ее единственная задача – выработка в организме зрителей гормона счастья.
Судя по рейтингам, большего счастья, чем встреча с лидером, у зрителей нет. Кстати, шесть лет назад уже была попытка «Разговора». Называлась она так: «Разговор с президентом. Крупный план». Странное, наспех сколоченное сочинение запечатлело нарезки из пяти байкальских вечеров Путина, проведенных в беседах с ведущими учеными страны. Последние, волнуясь, как первокурсники, докладывали президенту о состоянии «отрасли». Не то теперь. Нынешний «Разговор» преследует прежде всего метафизические цели – он призван запечатлеть в сознании зрителей образ чудотворца.
«Разговор с Владимиром Путиным» обернулся сеансом материализации чуда. Ну разве что Саакашвили ходит в исключениях – у него появился шанс быть повешенным не только за одно место, но и за все другие. А у остальных – лепота. Бурятская девочка получит к Новому году наряд Золушки и приглашение на елку в Кремль; по просьбе звонившего мальчика в городе Покровске построят бассейн; безработному металлургу Сальникову обещано изменение мировой конъюнктуры в сфере металлургии и увеличение пособия по безработице; военные обретут квартиры, северодвинский завод «Звездочка», специализирующийся на ремонте подлодок, – заказы… Количество чудес под Новый год можно долго перечислять. Но главное русское чудо – сам ВВП. Его феномен лучше всех сформулировал когда-то обозреватель НТВ Владимир Чернышев: «Путин как тефлоновая сковородка. Даже если все горит, к нему ничего не прилипает».
