– …Так что от вас нужна только ваша машина, ну и… вы сами, – закончила она свой рассказ. – А за все это – лучезарный отпуск в женском раю, рыбалка, охота, молочко, сметана! И дураком же вы будете, если откажетесь!
Мужчина все же решил быть дураком, потому что соглашаться никак не хотел.
– Идите вы… знаете куда? И вообще, освободите помещение, – стал он пузом выдвигать гостью ближе к двери.
Мария Адамовна хотела было возмутиться, но не успела.
– Петр, это что ты опять волокешь в дом что попало? – выплыла вдруг из комнаты женщина суровой наружности. – Ты ж мне говорил, что у тебя вообще никого не бывает! А к матери ты сбежал, чтобы насладиться уединением! И чем ты тут наслаждаешься?
На голове женщины топорщились бигуди, и от этого она казалась еще сердитее.
– Погодите… – оторопела Мария Адамовна. – Что значит… что попало?!
– Алевтина! – тоже возмутился хозяин. – Что значит – волокешь? Эта… финтифлюшка сама ко мне прибежала и лепечет тут не пойми чего!
– Что-то ко мне финтифлюшки не бегают! – в гневе сузила глаза тучная Алевтина.
– Госсподи… да кто к вам побежит, – пробурчала Мария Адамовна и заставила себя мило улыбнуться. – И все же, Петр Сигизмундович, подумайте над моим предложением. Я ваша соседка, живу…
– А ну пошла отсюда! – кинулась к ней сердитая дама. – Я т-те щас все патлы-то повыдергиваю! Будет она еще по подъездам бегать, мужиков уводить! Я т-те…
Мария Адамовна не стала дослушивать пылкий монолог, ловко выскочила за дверь и понеслась вниз.
– Ах ты, кобелюка! Ах ты ж клоп-осеменитель! Баб уже домой таскаешь! Я ж тебе, ироду, все колеса попротыкаю! Всю машину твою в канат скручу и бантиком завяжу, обезьяна плешивая! Я ж тебе… – как гимн супружеской жизни, гремело на весь подъезд. Жена воспитывала нерадивого мужа.
– Сколько страсти и экспрессии! На одну-то лысую голову… – вздохнула Мария Адамовна, и ее каблучки застучали быстрее.
Домой она прибежала совсем расстроенная.
– Машенька, я позвонил отцу, – гордо встретил ее у дверей супруг.
– И что он говорит? – заинтересовалась жена.
– Да ничего, – вышла из своей комнаты баба Нюра. – Трубку не взял, паразит. Машенька, я вот тут проработала журнальчик… мне нужно срочно тысяч двадцать… на первое время. Да, я подсчитала… в эту сумму можно попробовать уложиться.
– Ого! – вытаращил глаза Иван Михайлович. – Это… куда тебе такие деньжищи… на первое время?
Пожилая дама запрокинула голову, мечтательно уставилась в потолок и начала перечислять:
– Я присмотрела себе розы Остина… возьму для начала штук восемь, они должны создать неповторимый английский колорит в нашей усадьбе, сейчас, кстати, самое время их садить. Затем – клематисы. Эти дивные лианы выделят наш двор из остальных деревенских… Ну и пергола… мне надо непременно перголу! Заметьте, я совсем не прошу денег на строительство беседки!
– Маменька, постарайтесь уложиться в двести рублей, – не особенно озадачилась Мария Адамовна. – Купите семян декоративной капусты, и все деревенские точно сойдут с ума – никто из них еще не додумался украшать клумбы капустой. Кстати, семена садить тоже еще не поздно… Ваня! Я потерпела крах!
Супруг отчаянно заморгал. Крах жены означал одно: Ваня должен немедленно совершить подвиг, чтобы этот крах истребить.
– Думай, Ваня, думай: где ты еще можешь достать холостых мужиков, – не обманула его ожидания супруга.
– Хорошо… – насупился Иван Михайлович. – Я пойду в спальню… подумаю как следует…
– Машенька! Но про капусту в журнале ничего не сказано! – очнулась от своих мыслей Элеонора Юрьевна. – И потом… ну, деточка, это же неэстетично!
– Зато эксклюзивно, – отмахнулась Мария Адамовна и направилась в ванную.
Хотелось подумать и расслабиться… ну или вообще не думать ни о чем. Столько дел, а неудачи посыпались прямо с самого начала.
Когда она вышла из ванной, по квартире гулял храп на два голоса. Хлопоты о предстоящем отпуске не повлияли на прекрасный сон сына и маменьки. Мария Адамовна тоже решила, что на сегодня хватит всякой рабочей деятельности, и уже собралась было улечься, как в двери позвонили.
На пороге стоял Петр Сигизмундович собственной персоной. На щеке алели две яркие царапины, зато глаза горели боевым задором.
– А вот и я! – радостно улыбаясь, сообщил он. – Заждались, поди? Так, когда мы выезжаем?
– К-куда? – не сразу сообразила Мария Адамовна.
– В санаторий, ну вы сегодня приглашали! Я все обдумал и… Да! Я согласен!
– А… ваша супруга? Она разрешила? – покосилась на щеку гостя Мария Адамовна.
– Ха-ха! Вы будете плакать от счастья! Я не женат! Да! Мы в разводе! Уже семь лет тому как! – обрадовал гость. – Так что… я готов к деревенской сметанке, и моя машина в вашем распоряжении! Когда отбываем?
И все-таки Марии Адамовне все еще не верилось в удачу.
– Погодите… ну, а та женщина, которая сегодня выскочила как черт из табакерки… я хотела сказать, которая…
– Ой! Да что вы ее слушаете! Она вообще меня выгнала! Из квартиры моей матери, представляете? Так что я совершенно свободен! Счастье какое, правда?
– Правда… – рассеянно кивнула госпожа Коровина. – А только… вы завтра не передумаете?
– Конечно, нет! – даже немного обиделся гость. – Если я сказал, то… мое слово – закон! К тому же… мне все равно жить-то теперь негде, пока Алька не уберется. Так что… Я у вас пока тут переночую, ага? На диванчике… у вас же есть диванчик?
Конечно, диванчик для такого дела сразу же нашелся. Даже отыскалась парочка бутербродов для позднего угощения. И через час храп в квартире радовал уже трехголосьем.
– Ну и славно, – выдохнула Мария Адамовна, – Теперь можно и самой в кровать. Завтра у нас много дел… очень много…
Глава 3
К дачному домику в деревне Мужиково подъезжали на машине Ивана Михайловича. «Подарочное» авто спрятали до вечера в ближайшем лесочке, откуда ночью Петр Сигизмундович должен был перегнать его во двор Коровиных. Не надо было видеть местным, как незнакомец ведет машину, а потом участвует в конкурсе женихов за эту же иномарочку. Нехорошие мысли могут появиться.
Едва Иван Михайлович притормозил у ворот, как из салона выскочили невестка со свекровью и кинулись в домик. И вовремя. Потому что из домика как раз вынесся сам Михаил Иванович, в майке, в стареньких трениках, босиком, и ринулся к огородам. Однако Элеонора Юрьевна была начеку, цепко ухватила мужа за резинку от штанов, и долгожданная встреча супругов таки состоялась.
– Мишенька! – резко рванула к себе мужа пожилая леди, и тот уткнулся в ее костлявую грудь. – Миша! Виноградинка моя! Ну наконец-то я могу прижать тебя к своему сердцу, мой ненаглядный! Пойдем в дом.
