шага преодолев дистанцию, а я снова оцепенела и застыла на месте. Он больно схватил меня и потащил в комнату, швырнув на кровать. Стащил с меня всю одежду, несколько раз с силой сжал мои бедра, а я лежала, не в силах даже сопротивляться и тихо плакала, ожидая самого худшего. Пришел Арсений, я увидела в его руках веревки и заревела в голос, он сжал челюсти и не глядя на меня привязал руки и ноги к ножкам кровати, работая методично и отстраненно.
«А ты что думала?» – ехидно заметил внутренний голос, – «что он принц на белом коне?»
Степан быстро вышел, а Арсений накинул на меня одеяло, собрал все вещи, которые они мне привезли, надорвал подол моего платья и кинул в сторону. Я ошарашено наблюдала за его перемещениями, он окинул взглядом комнату, проигнорировав меня, и вышел, оставив дверь открытой. Через пол часа входная дверь хлопнула, послышался звук мотора и вскоре стало так тихо, что уши начало закладывать.
– Это что сейчас такое было? – пробормотала я и подергала руками и ногами, но привязал он меня очень крепко. Я два часа билась как рыба об лед, окончательно обессилив, но веревки остались ровно на том же месте, где и были изначально. Начало темнеть, жутко хотелось в туалет, но ходить под себя я сочла совершенно неприемлемым и стоически терпела, но пытаться освободиться уже не могла: каждое движение приносило мучения. – Хоть бы предупредили, я бы сходила заранее, – проворчала я и решила заплакать от бессилия, скоротав за этим занятием еще пару часов.
Живот начал дико болеть, я почти наплевала на свое решение держаться, как вдруг услышала звук подъезжающей машины. Вскоре открылась входная дверь и послышался топот.
В комнату ввалился Виталий и несколько человек из его охраны с круглыми глазами. Он кинулся к кровати, бормоча:
– Слава Богу, живая… – и тут же крикнул: – быстро нож!
Разрезал веревки, попытался меня обнять, но я оттолкнула его и, завернувшись в одеяло, пронеслась в ванную, закрыв дверь на замок. Включила душ и встала под ледяную воду: до туалета я бы уже просто не добежала.
– Ты в порядке? – участливо крикнул муж из-за двери, а я промолчала. От него меня тошнило еще больше, чем от недавнего происшествия и в голове быстро родился план: раз уж им приказали надо мной поизмываться, сделаю вид, что так и было. А потом ухмыльнулась.
«А ведь сработало. Парни не смогли выполнить свою работу, а только сделали вид, что выполнили».
Я убрала усмешку, вытерлась, обратив внимание, что все туалетные принадлежности пропали, как и шторка для душа (осталось только одно полотенце), сделала скорбное выражение лица, завернулась в одеяло и открыла дверь.
Виталий тут же сделал лицо аналогичное моему (хотя до этого стоял абсолютно спокойный) и попытался меня обнять, но я шарахнулась назад.
– Дорогая… – пробормотал он, глядя на меня с жалостью, а я опустила глаза в пол. «Посмотрим, кто из нас лучший актер, урод». – Поехали домой.
И я нерешительно пошлепала босыми ногами прямо на улицу, проигнорировав свои туфли. Между прочим, любимые. Легла на заднее сиденье, кутаясь в свое нелепое одеяние, и подтянула ноги к животу. Охрана села в другую машину, и мы поехали в город.
Два дня я упорно молчала, привыкнув к этому еще в доме, отводила взгляд, практически ничего не ела и целыми днями лежала на кровати с болезненным видом. Виталий старательно изображал заботу, подолгу глядя на мои руки в синяках. Один раз я не закрыла дверь в ванную, а он зашел без стука. Застав меня голой, выходящей из душа, смог полюбоваться моими синяками на бедрах и ногах. Клянусь, на мгновенье я увидела в его глазах усмешку и крепко задумалась. Пора было срочно выходить из этого состояния, но спешить было нельзя. Я начала покидать дом, подолгу гуляя в парке и сидя на той же скамейке, на который впервые увидела Сеню. Иногда мне даже казалось, что кто-то смотрит. Я вертела головой, но ни разу не поймала на себе ни одного взгляда. Через неделю я вышла из дома, прошла парк насквозь и, вызвав такси, поехала прямиком к Коле.
Он открыл дверь и только увидев меня, нахмурился: за это время я успела изрядно похудеть, изображая немощность. Щеки впали, а глаза блестели голодным блеском.
– Что случилось? – спросил он с недоумением, когда я разулась и прямиком направилась к холодильнику.
– А что тебе известно? – уточнила я с набитым ртом.
– Ты ушла от меня разбираться со своими делами и пропала на две недели, не отвечая на звонки.
– Пропала! – злорадно хмыкнула я и рассказала ему, что произошло, исключив подробности моего пребывания в доме и тот факт, что изнасилования фактически не было. Решила отделаться пространственным «в последний день они оставили меня голой, привязав к кровати по рукам и ногам». Его глаза вспыхнули праведных гневом, а кулаки сжались.
– Когда, говоришь, это произошло?
– В тот же день, как я от тебя уехала, вечером.
– Я видел этот ублюдка через несколько дней после этого, он ничего мне не сказал.
– Вон как, – хмыкнула я и уселась за стол в задумчивости. – Хлопнем по рюмашке?
Он кивнул и вернулся с бутылкой водки и двумя стопками. Мы выпили, даже не поморщившись.
– То есть, меня похищают у него из-под носа, но тебе, единственному человеку в окружении, который реально может чем-то помочь, он не говорит. Кто инициировал встречу?
– Я приехал к тебе в дом, потому что не мог дозвониться несколько дней, – поморщился Коля, а я закатила глаза. – Он открыл дверь и ухмыльнулся, сказав, что ты так умаялась, что сладко спишь и он не хочет тебя будить.
– Ты разозлился и сказал ему, что мы переспали?
– Нет, но и не отрицал, когда он спросил.
– Он прямо задал тебе вопрос? – поразилась я.
– Именно. Причем, невпопад.
– Вспомни точно, сколько дней прошло с того, что мы виделись в последний раз? – он задумался ненадолго, глядя в стену:
– Ровно неделя.
– Ты неделю не мог до меня дозвониться и только спустя это время начал искать? – невесело хохотнула я. – Да, с таким друзьями сыграешь в ящик, и никто даже не заметит.
– Прекрати, – поморщился он. – Я звонил на второй день узнать,
