моллюскора представляло собой квантовую пену, как и тело самого Копуна, из которой они строили любые материальные конструкции, – пропахав в породах плато двухкилометровую борозду, оплыло шляпкой огромного гриба-дождевика и застыло.
«Ну, конечно, – пробормотал сам себе победитель джинна, – лечи тебя теперь…»
Тем не менее он выслал к «шляпке» эффектор в форме паука, который просканировал тело моллюскора, а потом проник внутрь, чтобы определить наиболее повреждённые системы робота. Пришла забавная идея не уничтожать его, а перепрограммировать, что впоследствии могло пригодиться землянам.
Через минуту Копун вдруг с удивлением сообразил, что: первое – моллюскор не имеет отношения к нападению на земные корабли в Тьмире; второе – он почти полностью лишён энергии; третье – он сбежал из тюрьмы в Ланиакее, куда его поместили тартарианцы-Властители, собиравшие роботов по всей Вселенной для её «зачистки»; и, наконец, четвёртое – этот моллюскор был… женского пола!
Впрочем, не совсем женского, таким роботам гендерные различия были ни к чему, и всё же в его программе отчётливо выделялись структурные алгоритмы, присущие только женщинам. В памяти невольно всплыл образ Дианы, его «психической спасительницы», и Копун даже улыбнулся в душе, как улыбнулся бы на его месте землянин.
Целый час он занимался устранением поломок и перепрограммированием операционной системы моллюскора, всё больше убеждаясь в правильности первого вывода. Робот, очевидно, был создан коллективом «женских особей моллюсков», и в его ДНК были закодированы все черты этого пола, отличавшие женщин от мужчин что в цивилизациях рептилоидов, что в цивилизации гуманоидных созданий, тех же землян.
Потом наступил момент оживления моллюскора, что Копун сделал с некоторой опаской. Всё-таки реанимировал он чужой искусственный интеллект с боевой начинкой впервые в жизни.
Вытащив из «ртутной» глыбы все свои синапсы и щупы, он опустился на плато в привычной форме мальчишки-землянина, но вдруг решил выглядеть иначе. Даже спустя некоторое время он так и не смог ответить самому себе, что заставило его изменить личный облик. Поэтому перед глыбой моллюскора выросла фигура взрослого человека, вовсе не старого и мудрого, а парня, похожего на землянина Дарислава, одетого в белый костюм спасателя. После этого Копун и скомандовал:
– Пуск!
Глыба выросла чудовищным фонтаном до облаков, но спустя мгновение опала, нависая над «человеком» бликующей металлом акульей головой.
– Привет! – мягко сказал Копун. – Не тревожься, твой враг уничтожен. Меня зовут Копун. Я создан как система ответа на агрессию враждебных сил, но не враг тебе. Я знаю, что ты отличаешься от меня… э-э, некими особенностями. Как тебя зовут? Ну, или как тебя звали создатели?
В ментальном поле Копуна выросло «древо задумчивости»: моллюскор тоже мыслил не как человек – в нескольких сферах одновременно, и его «квазипсихику» охватило сложное переживание, соединяющее несколько десятков алгоритмов, выражающих главное чувство: удивления.
– Номер сорок четыре дзета девять КаЭс, – нерешительно произнёс собеседник в таком же аудиодиапазоне и на том же языке, на котором заговорил Копун, то есть на русском.
– Неэстетично, – покачал головой «землянин». – Давай я буду звать тебя проще: Дианая.
В голове Копуна выросло новое «древо размышления», однако не настолько большое, как раньше.
– Не имеет значения…
– Имеет, – возразил он. – Потом объясню.
Усилием воли он вложил в сознание моллюскора (моллюскорши?) ментальный контент Дианы – всё её женское естество.
– Не пугайся, это личностный материал о женщине, с которой я дружу. Ты на неё похожа.
Третье «древо задумчивости».
– Странно… она мне знакома…
– Возможно, вы виделись, если ты тоже была заточена в камеры тюрьмы на Вирго 444.
– Название ни о чём не говорит…
Копун представил планету, прорезанную по экватору ущельем тюрьмы моллюскоров.
– Ты была здесь?
Секундное молчание.
– Да…
– Диана тоже посещала планету. Дианая, можно тебя попросить?
На этот раз «древа размышления» не было, но в голосе моллюскора протаяло простое удивление:
– Почему ты спрашиваешь разрешения?
– Пытаюсь вести себя по-джентльменски, – рассмеялся он. – Покопайся в памяти, я вложил в тебя много человеческого, в том числе историю земного разума и историю страны России, откуда родом мои друзья. Так вот вопрос: не хочешь ли ты контактировать со мной в облике земной женщины?
– Зачем?
– Ну… считай это моей прихотью.
– Хорошо, если вам это нужно. Могу я взять облик вашей знакомой Дианы?
Копун-человек сделал вид, что задумался, кивнул.
– Попробуй.
От чёрно-ртутной глыбы отделилась капля, растаявшая зыбким облаком световой пены, которое превратилось в женщину, как две капли воды похожую на Диану, разве что совершенно обнажённую и без волос.
– Так?
Копун улыбнулся:
– Оденься.
На этот раз вместо «древа размышлений» вырос небольшой «кустик удивления», но растаял спустя мгновение.
Видеофантом Дианы покрылся слоем искр, который превратился в мерцающий облаком искр комбинезон, скрывший её фигуру.
– Можно я подкорректирую?
– Я в вашей власти.
– И кое-что изменю.
– Хорошо.
Копун напрягся, передавая в ментальном поле облик Дианы, который казался ему «классическим»: в этом облике она была одета в белый костюм, не скрывающий фигуру (люди называли его кокосом), а на голове появились волосы цвета золота.
Конечно, для Копуна, обладающего разносторонним зрением, костюм не являлся помехой, его взор легко проникал сквозь любой материал, будь то камень или металл, однако для людей их одежда имела немаловажное значение, а Копун свято соблюдал все традиции поведения землян и в общении с ними не подключал инфракрасный, ультрафиолетовый и жёстко рентгеновский сканеры. Так же он сделал и на этот раз.
Все эти процедуры, как и разговоры двух ИИ, длились миллисекунды, нормальный человек вряд ли смог бы не то чтобы отреагировать, но даже понять, что происходит. Для него контакт искинов показался бы несущественной паузой. Но они мыслили с той скоростью, с какой осуществлялись квантовые процессы в ядрах атомов, и не уступали в быстродействии компьютерам людей.
Фантом Дианы в результате «дополнений» стал почему-то милее.
Копун не знал, зачем его конструкторы снабдили своё изделие эмоциональной сферой, и он не раз размышлял, стало ли это обстоятельство благом или колоссальной ошибкой. Но каждый раз, встречаясь с Дианой и её мужем Дариславом, вдруг начинал верить, что получение информации без эмоций не имеет никакого смысла в жизни.
– Не могу вспомнить… свои функции… – сказала Дианая бесстрастно, что слегка покоробило собеседника, привыкшего в разговоре вести себя как человек.
«Надо научить её выражать чувства, – подумал он. – Если у неё есть подобная программа. А если нет, создать для неё нужные алгоритмы».
– Ты была боевым механизмом, предназначенным для разрушения искусственных сооружений врагов твоих создателей и планет их обитания.
Лицо псевдо-Дианы не изменилось.
– Мою память перезапустили…
– Я стёр ненужные файлы.
– Зачем?
– Ты больше не будешь ни разрушителем, ни убийцей. В мире очень много более
