Читаем без скачивания Тачдаун - Сола Рэйн

сыну одного из самых влиятельных бизнес-магнатов Западного побережья. Который, к тому же, является восходящей звездой американского футбола – самого популярного вида спорта в стране. Особенно здесь, на юге, где футбол – почти что религия.

Я подхожу к открытым дверям балкона и вижу их – стоящую ко мне спиной Хантер и Гаспара гребаного Бартеза, который обвивает ее, как плющ. Рука второго квотербека, мечтающего занять мое место в стартовом составе, находится у девчонки под футболкой. Кретин откровенно лапает ее. И, похоже, она не возражает.

Почему я сейчас чувствую себя так, будто мне врезали по яйцам?

Может, это знак, что нужно выметаться отсюда?

Я решаю напоследок еще немного полюбоваться сексуальным костюмом суперзлодейки, который Хантер надела для меня в качестве наказания за дерзкий язык и выброшенные вещи. Ее миниатюрными шортами, с трудом прикрывающими округлую попку. Стройными и невероятно длинными ногами, обтянутыми колготками в крупную сетку. Причудливыми хвостиками… Но в итоге наблюдаю за тем, как Бартез разворачивает Хантер лицом к себе и тянется пастью к ее губам.

– ГАС! – гремит низкий голос, громовой раскат которого перекрывает даже музыку.

Только когда француз поворачивает голову в мою сторону, я осознаю, что этот голос принадлежит мне. Большие ярко-голубые глаза Хантер тоже устремляются на меня, и довольство на ее лице сменяется выражением отвращения.

Ауч.

Серьезный удар по моему эго.

К таким эмоциям я точно не привык. Обожание, восхищение, похоть – да. Но… отвращение? Это что-то новенькое.

– Почему ты до сих пор не сдох? – гневно спрашивает Хантер, глядя на меня, как на плавающую муху в тарелке супа. – Разве желания, загаданные на падающую звезду, не сбываются моментально?

Господи, она выглядит так горячо, когда злится. Ярость словно подсвечивает ее изнутри, придавая особую выразительность чертам красивого лица. «Ангел смерти» – первое, что приходит на ум, когда я смотрю на Хантер. Можете считать меня больным ублюдком, но ее ядовитый рот меня только заводит.

– Не сбываются, ангел. – Я стреляю в нее своей фирменной ухмылочкой. – Ведь ты все еще в одежде.

На ее сердитом лице вспыхивает надпись: «Гори в аду, Чейз Каннинг!», и я буквально слышу треск собственной ширинки.

– Эй, какого хрена тебе надо, чувак?! – картаво рявкает Бартез, напоминая о своем никчемном существовании.

– У меня тут возникли кое-какие вопросы по предстоящей игре, – лгу я.

– И ты хочешь решить их прямо сейчас?

– Это не займет много времени.

– Все в порядке, Гас. – Хантер вытаскивает из заднего кармана телефон и опускает взгляд на экран. – Мне все равно уже пора. За мной приехала машина.

Она хватает свою биту и обменивается несколькими фразами с Бартезом, но я не могу разобрать, о чем идет речь. Когда Хантер проходит мимо меня, я хватаю ее за руку, останавливая.

– Может, останешься? – Наклонившись, я слегка касаюсь губами ее уха. От нее так чертовски вкусно пахнет, ванилью и каким-то сладостями. – Хочешь этой ночью выкрикивать в постели мое имя?

Девчонка слегка поворачивает голову, и я замечаю на ее лице опасную полуулыбку.

– Скорее ты будешь выкрикивать мое.

– И что же это значит?

Но мой вопрос остается без ответа. Хантер резко отдергивает руку и уходит прочь. Когда ее высокий силуэт растворяется во тьме коридора, на меня набрасывается Бартез.

– Серьезно, Каннинг? – Он прислоняется к перилам и вызывающе скалится. – Вопросы по предстоящей игре?

– Всех беспокоит твое неумение просчитывать защиту. – Я опираюсь плечом о косяк, скрещиваю руки на груди. – Каждый второй сэк[25] – фамбл[26]. Это слишком убого, не находишь?

– А твоя любовь к коротким пасам не слишком убога? Думаешь, достаточно крут, чтобы выиграть Национальный чемпионат без вертикальной игры?

– У главного тренера нет ко мне претензий.

– А что, если у меня есть? – Его змеиные глаза смотрят на меня неподвижно.

– Значит, запиши полный список на бумагу и изящно подотри им свой французский зад.

– Enculé![27] – яростно выплевывает Бартез, и я с усмешкой замечаю, как его руки сжимаются в кулаки. – Знаешь, почему я до сих пор тебе не врезал, Каннинг? Потому что не хочу вылететь из команды. Видит бог, только это меня сдерживает.

– Побереги свои пальцы, кудряшка. Вдруг «вечно запасному» квотербеку с нулевым индексом узнаваемости выпадет шанс выйти на поле, а он будет не в форме.

– Чейз! ЧЕЙЗ!

Я разворачиваюсь и вижу, как с другой стороны коридора мне навстречу несется Сойер. Его густые светлые волосы взъерошены, а серо-зеленые глаза широко раскрыты. В последний раз я видел его таким шокированным в Сан-Франциско, когда за ним от стадиона и до самого автобуса команды гналась возбужденная толпа фанаток в крылатых чепцах и черных монашеских рясах.

– Старик, там твой байк… – запыхавшись, произносит он на ходу, и я ощущаю тревожное покалывание в затылке. – Лучше тебе самому это увидеть.

Я выбегаю вслед за Сойером из дома и вздрагиваю при виде огромной толпы, – человек пятьдесят-семьдесят, не меньше, – собравшейся на подъездной дорожке.

Это дурной знак. Это очень дурной знак.

Спускаюсь по лестнице и на негнущихся ногах пробираюсь сквозь толпу к своему байку. Сочувствующие взгляды на раскрасневшихся от алкоголя лицах, дружеские похлопывания по спине и звуки затворов камер мобильных телефонов лишь усиливают мою тревогу.

Чем ближе я подхожу к своему новенькому красавцу «Харлею» из лимитированной серии, которого мне с трудом удалось заполучить до официального старта продаж, тем тяжелее становится дышать. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот пробьет грудную клетку.

«Харлей» стоит на том же месте, где я его и оставил: между красным «Мазерати» Сойера и уличным фонарем, который отбрасывает на него свой яркий неподвижный свет. Вот только выглядит байк так, словно побывал в мясорубке. Бензобак погнут, дисплей приборной панели треснут, а зеркала и задние фары разбиты. Желудок совершает сальто, поднимается к горлу и застревает в нем комом.

Нет.

Нет, блять, нет.

Под хруст осколков, давимых кроссовками, я подхожу ближе и снимаю с руля знакомый чокер с надписью «ПУДИНГ». Воздух со свистом покидает мои легкие. Ослепленный гневом, я бью ногой по переднему колесу и яростно кричу:

– ХАНТЕР!!!

Глава 9. Хантер

Утром я просыпаюсь с жутким похмельем. Голова раскалывается. В рот будто дохлых жуков напихали. Яркий солнечный свет, проникающий сквозь полуоткрытое окно, больно режет глаза. Чувствую себя так, словно меня переехал индийский автобус. Дважды.

Проклятый алкоголь.

Отбросив в сторону смятое одеяло, сажусь в кровати и сжимаю ладонями виски, прокручивая в голове события вчерашнего вечера. Фрагмент за фрагментом. Эпизод за эпизодом. Когда в памяти всплывает картинка разбитого байка футбольной выскочки, губы непроизвольно изгибаются в улыбке.

Святое дерьмо, я и вправду это сделала!

Теперь Каннинг наверняка выставит мне счет за ремонт, а Руби вычеркнет меня из завещания. Но, черт возьми, оно того стоило.

Повернув голову, обнаруживаю на прикроватном столике стакан с водой и две таблетки адвила. Из груди вырывается облегченный выдох. Мысленно благодарю маму за такую заботу, беру таблетки, кладу их в рот и запиваю, наслаждаясь тем, как прохладная жидкость смягчает сухость в горле. Затем встаю и направляюсь к шкафу, чтобы переодеться на пробежку.

Я отношусь к таким людям, которым по утрам нужно немного пространства и одиночества, чтобы прийти в себя. Для меня бег – как утренняя сигарета для курильщика, то есть обязателен. Он помогает упорядочить мысли и обрести внутреннее равновесие. Пусть даже ненадолго.

Надеваю бледно-розовый спортивный бра, черные тайтсы и разноцветные «асиксы», которые классно сочетаются с резиновыми браслетами на руке. В одежде я почти всегда предпочитаю стиль спорт-кэжуал: кеды, джинсы, трикотажные платья, свитшоты… Мода тоже бывает комфортной.

Собираю волосы в высокий хвост и смотрю в зеркало на туалетном столике.

Ох, дьявол.

Я выгляжу так, будто только вчера слезла с героина. Лицо опухло, под покрасневшими глазами пролегли тени, а некогда золотистая кожа приобрела уродливый сероватый оттенок. Ребята из массовки «Ходячих мертвецов»[28] выглядят симпатичнее. Интересно, насколько по шкале от «Ничего страшного» до «Полный