Читаем без скачивания Тачдаун - Сола Рэйн

и смотрит прямо на меня. На его лице вспыхивает ослепительная улыбка, которая тут же гаснет, когда он замечает рядом со мной Бартеза. Я сглатываю и облизываю внезапно пересохшие губы, ощущая тянущую боль внизу живота.

Со мной явно что-то не так.

– Мы можем уйти? – спрашиваю я Гаспара и, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь и иду обратно, в сторону туннеля. Так быстро, как только возможно, чтобы не привлекать к себе внимания.

– Эй, какая муха тебя укусила? – кричит мне вслед Гас. – Я что-то не то сказал? Хантер!

Дерьмо.

Он точно решит, что я ненормальная.

Я замедляю шаг, лихорадочно придумывая правдоподобные объяснения своему поведению. Не могу же я сказать, что ушла, потому что моя фантазия слишком бурно реагирует на полуголого капитана его команды. Это явно не те слова, которые хочет услышать парень на первом-типа-свидании. Ну, если он не какой-нибудь извращенец или вуайерист, конечно.

– Хантер. – Гас останавливает меня, сжимая тонкими пальцами мое запястье.

С тяжелым вздохом я поворачиваюсь, и он накрывает мои губы поцелуем прежде, чем я успеваю что-либо сказать. Пока мой мозг безуспешно пытается найти объяснение происходящему, я неуверенно обвиваю его шею руками и отвечаю на поцелуй. Наши языки переплетаются, и Бартез издает довольный стон. На вкус он, как крепкие сигареты и малиновый «Гаторейд»[35]. И это разочарование века. Терпеть не могу и то и другое.

Не прерывая поцелуя, Гас прижимает меня к холодной стене туннеля, и я чувствую, как его твердый член упирается мне в бедро через грубую ткань джинсов. Внутри меня нарастает странное чувство. Похожее на волнение и раздражение одновременно. Я пытаюсь наслаждаться близостью наших тел, но по какой-то нелепой причине думаю лишь о том, какой должно быть грязной является эта гребаная стена, которая наверняка испачкает мне платье.

– Твои губы на вкус, как мед, – хрипло произносит Бартез, и его пугающе красивые глаза темнеют от возбуждения. – Tu n’as aucune idée à quel point je te veux en ce moment.[36]

Я погружаю пальцы в его жесткие кудри, пока он целует мне шею, что-то бормоча на французском, и даже понемногу расслабляюсь. Но это длится недолго. Рука Гаспара соскальзывает на мою задницу, больно сжимая ягодицы, после чего нахально ползет под платье. И в этот момент что-то щелкает в моей голове. Словно кто-то переключил радиостанцию в магнитоле на другую частоту: с лирического блюза на экстремальный дэт-метал.

– Эй! Сбавь скорость, приятель, – требую я, упираясь ладонями в его плечи.

– Приятель? – насмешливо спрашивает Гас.

– Ты слышал, что она сказала, – доносится из-за его спины твердый голос.

Я оборачиваюсь и вижу Чейза, который стоит у входа в туннель, прислонившись плечом к бетонной стене. На его лице нет никаких эмоций, а взгляд устремлен куда-то мимо нас.

– В кабинет тренера, – обращается он к Гаспару. – Сейчас.

Челюсть Бартеза сжимается так, что на шее начинает пульсировать жилка.

– Я не твоя маленькая сучка, Каннинг.

– Почаще повторяй это. Может, и сам поверишь.

– Чейз! – рявкаю я.

– Ангел, – его командный тон немного смягчается, – когда главный тренер вызывает кого-то из нас к себе на ковер, мы не обсуждаем его приказ, мы просто отвечаем: «да, сэр», и тащим свою проблемную задницу в его кабинет. – Он переводит взгляд на Бартеза. – Так что кончай выделываться, кудряшка. И, кстати, не забудь рассказать БигМаку, как сегодня в мой шкафчик попала пачка твоих любимых сигарет.

Я удивленно смотрю на Гаса.

– Ты подбросил ему сигареты?

– Да кого ты слушаешь? – Его голос звучит фальшиво – немного выше, чем обычно.

– Это простой вопрос, Гаспар, – настаиваю я.

– Детка, я ничего ему не подбрасывал, – он нервно смеется, качая головой, словно говоря: «Ты спятила?!».

Охрененно жаль это признавать, но я ему не верю. Языку тела я доверяю больше, чем словам. Три сезона «Теории лжи»[37] и семь – «Менталиста»[38] многому меня научили. Например, тому, что уклонение от прямого ответа, изменение голоса и излишняя эмоциональность – явные признаки лжи.

Парень, да ты просто король разочарований.

– Подожди меня в машине, ладно? – Гас тянется, чтобы снова поцеловать меня, но я уклоняюсь, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

Я что, похожа на Хатико?

– Прости, красавчик. Не в моих правилах кого-то ждать, – отвечаю ему и, чтобы позлить наблюдающего за нами прилипалу, кокетливо добавляю: – Увидимся в следующий раз.

Гас поджимает губы, обжигая меня странным взглядом, и уходит, по пути врезаясь в Каннинга плечом. Но с тем же успехом он мог врезаться в скалу или в дерево. Здоровяк даже не поморщился.

– Я могу закончить то, что начал этот неудачник. – Оттолкнувшись от стены, Чейз медленно направляется ко мне, потирая ладонью шесть идеальных кубиков пресса, которые эстетично сокращаются от каждого шага.

– Не думаю, что ты потянешь.

– Все, что умеет делать Бартез, я делаю гораздо лучше.

– Господи, и как только твое непомерно раздутое эго не застряло на входе в тоннель?

Усмехаясь, Каннинг лениво скользит взглядом по моему черному спортивному платью с эмблемой баскетбольного клуба «Чикаго Буллз» и задерживается на ногах. Я хочу немедленно уйти. Я приказываю себе уйти. Но упрямо продолжаю стоять на месте, потому что побег приравнивается к поражению. А я ненавижу проигрывать.

– Почему ты постоянно пялишься на мои ноги? – не выдерживаю я.

Он подходит ближе, и я слышу его запах – сложный коктейль из грейпфрута, соли и его собственного аромата, проникающего в самое нутро. Мое сердце начинает биться быстрее. Чейз упирается ладонями в стену, заключая меня в ловушку, и мы не отрываясь смотрим друг на друга.

– Мне нравится представлять их на своей шее. – Его лицо так близко от моего, что наши губы почти соприкасаются.

– Они достаточно длинные, чтобы обернуться вокруг нее и задушить тебя.

– Этой ночью я проведу много времени, фантазируя об этом.

– Извращенец.

– Стерва. – Взгляд его карих глаз обволакивает меня, словно густой горячий шоколад. – В эту субботу мы играем с Колумбийским университетом. Придешь поболеть за меня? Если снова решишь принарядиться, то обрати внимание на костюм Ядовитого Плюща[39]. Мне кажется, этот образ подойдет тебе идеально.

– Твой нос выглядит слишком целым. Может, мне стоит закончить свою работу?

Я застываю, когда Чейз обхватывает мой подбородок и проводит пальцем по нижней губе. Его горячее дыхание сливается с моим прерывистым вздохом, и я совершаю огромную ошибку, когда разрываю наш зрительный контакт и смотрю на его рот. Идеально-греховный рот с четко выраженной ямочкой по центру пухлой верхней губы, который словно умоляет попробовать его на вкус. Теплый вечерний воздух вдруг становится тягучим и вязким, как смола.

– Я так чертовски близок к тому, чтобы поцеловать тебя, – хрипло произносит Чейз.

В моем желудке ощущается странный трепет. Предпочитаю думать, что это кровожадные летучие мыши, рвущиеся на волю, чтобы полакомиться этим засранцем.

Да какого дьявола?!

Всего пару минут назад я беспокоилась о том, что гребаная стена испачкает мне платье, а сейчас ко мне прижимается мокрый, как черт, парень, облапывая грязными руками, и мой мозг в это время: «ля-ля-ля, мне плевать».

Очнись, предатель! Парни-шлюхи не в нашем вкусе!

– Сделаешь это и останешься без зубов, – предупреждаю я.

– Ты хочешь меня так же, как я хочу тебя.

– Только в твоих озабоченных мечтах.

– Да ну? – Его глаза загораются опасным блеском. Чейз наклоняется и слегка касается губами моего уха, жар волной прокатывается вниз по телу, по пути задевая соски, и я крепко сжимаю бедра, пытаясь унять возникшую между ними пульсацию. – То есть, если я прямо сейчас скользну рукой между твоих ног, мои пальцы не станут влажными?

– Да пошел ты!

Я яростно отталкиваю его и, развернувшись, ухожу, желая немедленно убраться из этого места. Чейз со смехом отходит прочь, швыряя мне спину:

– Так я