Да у нас многие про Петра помнят, как он шел на кораблях с Белого моря на Ладогу Карлу-короля бить, какое про город мечтание имел. А Веху проглядел. Вот это нельзя похвалить!
Неонила Криничная, Виктор Пулькин
Журчит в горах арык
На отдаленных высокогорьях Киргизии земледелие, особенно в прежние времена, было делом нелегким.
...Крутой косогор, сплошь покрытый нагромождениями камней. За ним покоится пригодная для пахоты земля. Но там нет воды. Как провести арык через эти груды камней?
Люди — вручную, конечно,— перебирали, передвигали и укладывали камни. Самым надежным инструментом при этом — не ломается! — были рога горных козлов. Потом делали углубление, таскали глину, землю: ведь камни и песок — как решето, на них вода не удержится. Ссыпали землю на дно арыка, разравнивали, растаптывали и только потом пускали воду.
Но такой с большим трудом проложенный арык был ненадежен и недолговечен. За короткое время вода где-то смывала землю, проедала дыру и уходила под камни. Тогда люди снова приносили глину и заделывали дыру. Но вода просачивалась в другом месте. И так без конца...
Жители высокогорья — киргизы — искали более надежные материалы, чтобы удержать воду. На дно и по стенкам канала стелили камыш, кустарниковые растения, сено, солому. И уже на них сыпали землю. Бывало, стелили даже кошмы, паласы. Но все равно вода находила лазейку.
Наконец земледельцы нашли дешевый и надежный материал. Им оказался обыкновенный конский навоз. Он, как известно, состоит из мельчайших частиц сена. Мягкий, легкий и в то же время очень плотный, конский навоз в воде не разлагается, и вода через него не проходит.
Проложив через нагромождения камней русло будущего арыка, уплотнив и укрепив его берега, строители аккуратно и равномерно стелили на дно и по бокам канала слой навоза толщиной примерно в три-четыре сантиметра. Потом приносили чистую глину, то есть без каких-либо примесей, которые могли бы раствориться в воде. Чистая глина, вобрав в себя воду, в объеме не уменьшается и становится как тесто. Снова аккуратно и ровно сыпали люди глину пяти-шестисантиметровым слоем поверх навоза, разравнивали ее.
После этого привозили специально отобранный гравий. И те же умелые люди брали каждый камешек в руки и придавливали его к глине. Камешек к камешку, плотно, без зазоров — так, как мостят мостовую.
Но вот арык наконец готов. Пускают малую воду. Сразу наполнить арык нельзя, может нарушиться трехслойная укладка. А малая вода, медленно протекая по дну канала, пропитывала глину, гравий, и под их тяжестью навоз как бы припечатывался ко дну арыка. Воду в арыках прибавляли постепенно.
Арык работает. Бежит по нему горная бурная живая вода. В весенне-летний паводок она приносит с собой немало ила. Ил постепенно оседает и, словно бетон, укрепляет дно и стенки канала. Но раз в два-три года приходится чистить арык: слой ила становится слишком толстым. Эта работа тоже под стать ювелирной.
В некоторых районах высокогорной Киргизии до сих пор существуют старинные арыки. И представьте себе — живут, работают, гонят чистую воду. Вот что значит мастерство!
Тайтуре Батыркулов
Шум приливной волны
Из дневника географа
Шестые сутки наш корабль держит курс на северо-восток. Позади Владивосток, Сахалин и почти все Охотское море. Экспедиция идет в Пенжинскую губу. Резкий сентябрьский ветер треплет на верхних палубах брезентовые чехлы...
В недрах корабля, в каютах и лабораториях не кончается напряженная подготовительная работа. Гидрологи, географы и геологи, инженеры уточняют программы, собирают и опробуют приборы. Мы идем изучать приливы.
Приливы, эти ежесуточные колебания уровня моря, в различных районах Мирового океана имеют различный размах и ритмичность. Потому что, кроме главной причины, вызывающей приливы,— притяжения Солнца и Луны, действуют и другие факторы, и влияние их не везде и не всегда постоянно. Как известно, наибольшая амплитуда приливных колебаний наблюдается в Канаде, в заливе Фанди,— до 16 метров. В наших морях высокие приливы на Белом море — до 9 метров, но еще выше в Пенжинской губе Охотского моря — до 13 метров! Здесь во время отлива море отступает на 5—8 километров.
Каждые сутки высокая приливная волна устремляется в Пенжинскую губу, чтобы затем вновь откатиться в море. И так изо дня в день, из года в год, тысячелетия без устали и отдыха. Заманчиво использовать эту колоссальную и неиссякаемую энергию. С 1968 года у нас в стране действует Кислогубская приливная электростанция близ Мурманска; со временем наступит очередь Пенжинской ПЭС, которая может стать самой мощной приливной электростанцией в мире...
Наша экспедиция Тихоокеанского океанологического института ДВНЦ и ленинградского отделения Гидропроекта проведет предварительное геологическое и гидрологическое обследование дна и побережья губы в местах, удобных для строительства приливной станции. Предстоит также провести измерения приливных колебаний, сравнить их с расчетными. Для этого на побережье организуют два гидрологических поста, и они в течение двух недель будут вести наблюдения. Необходимо ответить и на конкретный вопрос: есть ли в этом районе хороший строительный материал. При возведении ПЭС он потребуется в первую очередь.
На исходе шестого дня плавания показалась земля. Полуостров Тайгонос. Слегка волнистое плато высоким уступом обрывалось в море... У метеостанции «Тайгонос» высаживается первый гидропост. Спускаем на воду моторный бот, грузим снаряжение. Прощаемся с тремя нашими товарищами — «зимовщиками», как мы их в шутку называем.
Ночью бот возвратился, и мы идем дальше на север к полуострову Елистратова. Утро встречает нас тишиной: корабль стоит на якоре в самом узком месте губы. Здесь останется вторая группа наблюдателей — пять человек, среди них и я.
После завтрака все вышли на загрузку бота. Вещей много: палатки, печка, приборы, продукты и все, что может потребоваться для жизни на безлюдном берегу. По плану мы должны работать две недели, но запасов берем на месяц. Осень, может заштормить, и будем тогда, в прямом смысле слова, ждать у моря погоды...
Переваливаясь с волны на волну, бот ходко идет вперед. Расстояние скрадывает пелена мелкого дождя. Наш корабль уже еле виден. Впереди встает стена береговых обрывов. Скоро они поднялись вокруг нас полукольцом: бот вошел в залив. Прямо по курсу участок низкого берега, там и будем высаживаться. Подошли к берегу на полкабельтова, дальше опасно. Идет отлив, тяжелый бот может лечь на камни и пропороть днище. Бросили якорь, спустили резиновую лодочку, привязали к ней конец фала. Частыми взмахами коротких весел гоню лодочку к берегу. Чиркнув о дно, она останавливается, и мы живо выскакиваем, чтобы не накрыло волной. Привязав за лодку второй фал, отпускаем ее, и она, ныряя в волнах, быстро тянется к боту.
Мы на необитаемом берегу! Широкий наклонный пляж, темный мокрый песок, обрывки водорослей, пена — все это мимоходом отмечает глаз, а руки автоматически потравливают конец фала, привязанного за «резинку». Ее подтянули к боту, быстро загрузили, и мы начинаем тянуть назад. За час перетаскали весь груз и... наших товарищей.
Только тогда ощутили, что нас окружает тишина. Складки береговых обрывов, кусты стланика, дальние сопки — все, казалось, следило за каждым нашим шагом...
День прошел в напряженной работе; дождь то усиливался, то затихал. До наступления темноты успели поставить палатки — одну жилую, другую продуктовую,— перенесли и разложили все по местам. В жилой палатке сколотили из досок, найденных на берегу, нары, поставили печку.
Геннадий Бессан, начальник второго гидрологического поста, и Николай Федорович Никитенко, геолог, забили первые рейки гидрологического створа. Вечером собрались все вместе к ужину, который приготовила наш повар Наташа. Много говорили, шутили, были оживлены и довольны — высадка и устройство лагеря, что ни говори, прошли успешно, завтра начинаем работу. Ночью усилился ветер, палатка гудит и хлопает, стучит по брезенту дождь, но у нас тепло и сухо.
Самое время достать полевой дневник...
13 сентября. Утром закончили оборудование гидрологического створа — забили в грунт длинный ряд реек на расстоянии 20—30 метров друг от друга. Пересекая пляж от его верхней точки, рейки спускаются по склону в море. Сейчас высота прилива небольшая, всего метра три, но с каждым днем она будет увеличиваться, море все дальше будет уходить от берега, и вслед за ним мы будем продолжать створ. Основную работу на створе ведет Бессан, это его дело — наблюдать, обрабатывать материалы; механик Николай Клинов и я по очереди будем подменять его на дежурствах. Забота же Николая Федоровича — геологическое обследование и описание побережья. Ему я также должен помогать в маршрутах.
