— Знаешь, — я прикурила следующую сигарету, — меня впервые ударили по лицу. Я тебя прощу — уже простила, но никогда не забуду этого. Понимаешь, о чем я?
Кирка подняла глаза — в них появилась незнакомая мне краска. Она затушила сигарету и, запихав руки глубоко в карманы, откинулась на спинку, не отводя взгляда от меня:
— Это я тебе никогда не прощу!
— Ка-а-ак интересно! Чего же?
— Я не прощу, что мне пришлось ударить тебя, — повторила она, четко выговаривая слова дрожащим голосом.
— Боже!! Страсти-то, какие! Пафосу-то!
— Можешь смеяться, — в Киркином голосе мелькнула обида, — тебе все равно не понять этого.
Я, действительно, не удержалась от смеха.
— И чего же такого мне не понять??
Кирка подавленно молчала, упорно не вытаскивая руки из карманов. Мне стало скучно. Хмыкнув, я отвернулась к окну и, цедя пиво, ушла в разглядывание тающего в сумерках пейзажа за чистым стеклом. Мне стало скучно и обидно. Обидно от очередного разочарования в человеке. От мысли, что я — безнадежно одинока. Безнадежно. Тупо уставившись на серую картинку в раме окна, я чувствовала на себе напряженный взгляд Кирки.
— Я люблю тебя. — Услышала я в очередной раз надоевшую мне фразу.
Я резко повернулась:
— Любишь? Значит, это ты так любишь… А что ты называешь любовью? Да ты уверена, что умеешь любить??
— Да, умею.
Я устало вздохнула.
— Кир, любовь — это щедрость… Бескорыстное чувство такое… — Я пресно, медленно выговаривала слова, чувствуя подползающую тошноту от темы разговора. — Не утверждение собственной важности за счет любви другого, а просто… способность и желание — желание! — дарить. Дарить! Понимаешь…
— Да. Я дарю! Ты просто этого не видишь.
— Да вижу я все… — мне было совсем уже скучно.
— Тебе этого не надо. Ты сама не умеешь любить. Ты никого не любишь и никогда не любила!
Я слабо усмехнулась и вновь уединилась с пивом. Кирка помолчала, чего-то выжидая, закурила новую сигарету и сказала с робкой надеждой в голосе:
— И меня ты не любишь.
— Да люблю я тебя, — небрежно бросила я, отмахиваясь от залпа дыма, выдохнутого Киркой прямо на меня. — По-своему, ка-анешно, но люблю. Дело не в этом… — я затушила сигарету, вознамерившись сказать, наконец, то, что хотела. Кирка напряглась.
— Мне с тобой стало неинтересно. — Я взглянула на Кирку. Она сидела уже в своей позе «кучера» — руки на широко расставленных коленях, голова в пол — и беспорядочно затягивалась, смешно щурясь от собственного дыма. Я вздохнула.
— Я не говорю сейчас об интиме или чем-то подобном. Мне просто неинтересно с тобой общаться. Извини. — Я замолчала.
— Почему? — пробился сквозь клубы дыма Киркин голос.
— Я не знаю.
— А раньше было интересно? — Вновь донеслось из никотинового тумана.
— Да. Было. Было, — я радовалась каждой встрече с тобой. Мне хотелось тебя все время видеть, и я даже… Я даже была счастлива. Но все прошло. Так бывает.
— Нет! Так не бывает!
— Бывает.
— Ты меня разлюбила?
— Не разлюбила, Кир. Устала.
— Мы не будем встречаться?
— Ну почему… Все еще может быть. Но… меня стали напрягать встречи с тобой. И эти разборки… На фига мне это?
— Меня нельзя не любить!
— Ка-анешно. Только это буду не я. Прости, Кир.
— Я тебя ненавижу!
— Ну, спасибо.
Она вдруг резко вскочила и, не вытащив головы из сутулых плеч, загрохотала башмаками вниз по лестнице.
— Ненавижу!..
Плачет, наверное. Хех… Входная дверь сильно хлопнула, и все затихло. Вот и хорошо. Одна…
— Ира! — Услышала я возмущенно-громкий голос Женьки, — Ты где?? У тебя весь чайник выкипел!
— Тьфу, блин! — Я ринулась в комнату. — Забыла совсем… — Я пролетела мимо укоризненной физиономии Женьки и подняла крышку. Нда… Сожгла.
На столе скучал натюрморт из бананов и остывших хот-догов. Я закинула все это в холодильник. Вытряхнув из пачки последнюю сигарету, вернулась в курилку и стала у окна.
В ядовито-желтом свете уличных фонарей по площади сновали темные фигуры прохожих. Они почему-то были все похожи друг на друга. Без лиц, без глаз. Просто заведенные чьей-то рукой механические игрушки. Куда-то двигаются, что-то делают. А зачем?..
Через месяц Новый год. Новый…
Праздники прошли как обычно. Еще за неделю до них был беспорядочно-пьяный угар, потом стандартная ссора с мамой в самый канун и мой дуэт с бутылкой шампанского под бой курантов по телевизору. Потом еще неделя погружения в ненужные встречи с ненужными людьми и обескураживающий вы6рос на берег служебных будней.
Кирка не звонила. Подполковник тоже затаился, где-то, в засаде, видимо. Я машинально ходила на службу, после так же машинально возвращалась домой, смотрела телевизор и засыпала. Просыпаться было неинтересно, да я и не уверена, что этот процесс происходил. Скорее всего, я спала. И не было никакого желания просыпаться. Не было желания…
Зима в этом году была серая.
Хозяева однокомнатной хаты, которую я снимала, затеяли ремонт, вознамерившись увеличить плату. Новая цена была для меня неподъемной, я не стала продлять договор и переехала к родителям. Искать другую квартиру не хотелось.
Иногда я вспоминала про Кирку, удивляясь ее молчанию. Подполковник позвонил однажды, найдя какой-то бестолковый повод, и, получив отлуп, снова затаился. На службе я строгала листы со скоростью электровеника, по вечерам сражалась с Андреем в шашки и шла домой.
В конце февраля я позвонила Кирке на кафедру. Ее не было, я оставила записку с просьбой перезвонить мне и на следующий день услышала в трубке ее тихий голос.
— Привет. Мне передали твою записку.
— Привет! Ну, как поживаешь?
— Нормально… А ты?
— А-а-а… Паршиво чет…
— Приехать?..
— Приезжай.
— Когда?
— А когда сможешь?
— Да хоть сейчас.
— Приезжай!
Я снова стала встречаться с Киркой, пить пиво, жаловаться на жизнь и трахаться с ней.
Однажды, заехав за ней в универ, мне пришлось ждать, когда она закончит занятия со студентами в компьютерном классе. Чтобы мне не скучать, Кирка загрузила мне свободный комп и открыла сайт с чатом, быстро показав, как им пользоваться. Игра понравилась мне сразу. Особенно то, что можно было в течение всего сеанса заходить сколько угодно раз, меняя свои ники. Это было забавно. Хотя сам треп показался мне довольно бессмысленным.
Словом, я совсем неожиданно нашла себе развлечение — и стало не так скучно жить. Я теперь уже целенаправленно ездила к Кирке на занятия и залезала в нет. Правда, никаких знакомств не завязывала, просто стебалась. Я принялась искать но вые чаты, и один из них меня привлек полным ко мне невниманием. Собеседники активно общались друг с другом, как давние знакомые, по-хамски не реагируя на мои приветствия. Я была упорной. И вот, совсем неожиданно, на меня кликнули. В этот раз я спонтанно зашла под ником обострение.
