— Видишь, Круус, как трудно все это разметить! — сказал ему Пихлакас. — Смотри, чтоб наши колышки никто не вытащил!
— Пусть только попробуют! — грозно ответил Волли Круус.
Оба они были так заняты своим делом, что даже не заметили Альберта. И директор совхоза шагнул дальше, к самой реке, куда ребята тащили на носилках выброшенный из котлована суглинок.
Именно там стоял Юхан Каэр с большой трамбовкой в руках. Методичными ударами он утрамбовывал сброшенный под откос грунт.
— Силы в работе! — крикнул Альберт Паю.
— Сила нужна! — отозвался Каэр.
Слегка досадуя, что его застали за таким несерьезным занятием, директор школы подозвал стоявшего рядом паренька:
— Понял? Вот так и трамбуй.
— Понял! — ответил мальчуган, принимая трамбовку из рук директора.
Пока Юхан Каэр поднимался на берег, Паю тщетно разыскивал глазами своего сына. Рауля, который, по мнению его мамаши, был так замучен тяжелым трудом, обнаружить не удалось.
— Где же мой сын? — спросил Паю, пожимая руку Юхану Каэру.
— Мне как раз хотелось поговорить о вашем Рауле. Очень хорошо, что вы зашли. Разумеется, просьбу вашу я выполнил, по вечерам Рауль больше не работает… но…
— Какую просьбу? О чем я просил?
— Рауль передал мне от вашего имени…
— И где же он сейчас?
— А разве его нет дома?
Вот до чего, оказывается, дошло! Отец чуть ли не круглые сутки занят совхозом, а этот дрянной мальчишка совсем распустился! Пока мамаша над ним причитала, сынок наврал директору школы!
Рука Альберта Паю невольно потянулась к ремню. Правда, ремнем он обычно пользовался, чтобы поддерживать брюки, а не дисциплину. Но случай был явно исключительный.
И два директора начистоту сказали друг другу, что они думают об основных принципах воспитания подрастающего поколения. Если бы Лилли или Рауль услышали этот разговор, они пришли бы в ужас.
Беседуя, оба директора осматривали строительство, и Альберт Паю дал немало хороших советов. Он посоветовал вызвать специалиста из треста «Сельэлектро» хотя бы по телефону. Потому что в наши дни даже школьную гидростанцию нельзя строить по проекту тракториста и учителя физики. Укладывать в насыпь глину, вынутую из котлована водослива, разумно, но…
— Но я совершенно убежден, — говорил Паю, — что грунт нельзя насыпать прямо на траву. Кроме того, необходим план работ, график! Если вы свою насыпь не закончите зимой, ее унесет весеннее половодье. И вообще, наука — это хорошо, но есть же и техника!
Немного погодя Каэр выпросил у директора совхоза заимообразно несколько кубометров бревен. Каэр еще не знал, как и когда он сможет вернуть этот долг, но без лесоматериала работать было просто невозможно.
А потом Каэр пригласил Альберта Паю полюбоваться первым урожаем гибридной яблони, которую они вырастили на школьном участке. Директор очень гордился этим новым сортом и сильно расстроился, увидев, что из восьми яблок на молодом стройном деревце уцелело только два.
— Небывалый случай! — разводил руками Каэр. — Каким варваром нужно быть…
Но Альберт расстроился даже сильней, чем Каэр: на аккуратно вскопанном кругу под яблонькой он увидел удивительно знакомые следы. Именно такие следы должны оставлять новые чешские ботинки с резиновыми набойками на каблуках. Очень приметные набойки, с кружочками…
Как раз такие ботинки Альберт купил Раулю. На прошлой неделе.
— Крайне обидно! — вздыхал Каэр. — Бывают, знаете ли, детские шалости, которые и взрослым трудно переносить. Обидно. Не знаю, что и делать. Вести какое-то следствие оскорбление для всех честных ребят…
— А на эти следы вы не обращали внимания? — в упор спросил Альберт Паю.
Он поднял глаза на директора школы, встретился с его серьезным, внимательным взглядом. Заметил, как в легкой усмешке дрогнули губы Юхана Каэра. И, даже не дождавшись ответа, понял: конечно, еще раньше Каэр обнаружил пропажу яблок. Сколько он видит в своих учениках, сколько о них знает! Наверняка разглядел и эти проклятые следы под яблоней. И, конечно, знает, чьи это следы.
— Н-да… — протянул Каэр. — Следы…
— Спасибо, Юхан. Я приму меры. Сам, — протянул руку Альберт Паю.
— Только вы уж как-нибудь… попедагогичней. Очень-то не расстраивайтесь… — напутствовал его директор Каэр.
Хотя Альберт жестом успокоил Юхана Каэра, вероятно, в этот вечер он все же сделал бы со своим отпрыском что-нибудь очень непедагогичное. Но, к счастью для Рауля, уже посреди липовой аллеи директор увидел мчавшуюся навстречу автомашину.
— Я за вами, товарищ Паю! — круто затормозив, крикнул шофер. — Звонил начальник четвертого отделения, там у него с комбайнами неувязка…
Альберт Паю уселся в кабину.
Начало его педагогической деятельности опять откладывалось.
Глава десятая о людях счастливых и несчастных
Пионервожатая Эви Калдма шла по коридору серьезная и озабоченная. Только что она закончила урок в пятом классе, через десять минут начнет в шестом, а у самой не сделаны очередные задания — Эви студентка-заочница Тартуского университета. И еще стройка и другая пионерская работа… Трудно.
Проходя мимо первого класса, Эви услышала ожесточенный спор: маленькая красноволосая девочка что-то доказывала своим подругам. Эви прислушалась.
— Были! Были! Все мы раньше были обезьянами, а только потом из нас вышли люди. Я слышала, сам Волли это учил, а он знаете какой большой? Уже в шестом классе!
Эви не удержалась от улыбки. Ли́йзи Круус, так трогательно похожая на своего рыжего брата, бросилась к ней за помощью.
— Они мне не верят! — кричала Лийзи. — Ну скажите им, что мы все сначала были обезьянами!
— Ты немного ошиблась, — разочаровала ее Эви. — Люди действительно произошли от обезьян. Сначала были обезьяны, а когда они научились ходить на задних ногах и работать, они стали людьми. Но это было очень давно, тысячи лет назад…
— Значит, я не была обезьяной? — опечалилась девочка.
И дальше Эви шла по коридору уже веселая-веселая. Какие они все забавные, славные, как быстро они растут! Чудесное это дело — быть учителем! Вон, обнявшись, идут по коридору подружки Юта и Айме. Они совсем разные! Юта — вся в отца, высокая, медлительная, белокурая девочка, пока еще довольно нескладная. Рядом с ней миловидная Айме с ее огромными синими глазами кажется особенно грациозной. А вот вразвалку, засунув руки в карманы, идет весь гладкий и бархатный толстячок. Это Рауль, круглый пятерочник. Паренек развитой, только какой-то рыхлый, пассивный…
Возле окна, окруженный друзьями, мальчик в синем костюме с треугольником серого свитера, на котором так ярко выделяется пионерский галстук. Волосы зачесаны назад, лоб высокий, лицо одухотворенное — нет, положительно он красив, этот Андрес Салусте! Шестой класс, а все такие толковые, взрослые… Почти все… Пионервожатую чуть не сшиб с ног Харри Роосте, за которым с гиканьем гналось рыжее растрепанное существо… Ох уж этот Волли!..
В учительской Эви застала только преподавательницу пения. Они не были подругами — слишком велика разница в годах. Кроме того, Эмма Рястас жила как-то особняком. Но сейчас Эви просто не могла не рассказать о сестре Волли Крууса, убежденной в том, что все они раньше были обезьянами. Эви рассказывала об этом, давясь от хохота. И Эмма Рястас тоже улыбнулась. А сказала печально:
— Какая вы счастливая, Эви! Все дети любят вас… Вы с утра до ночи в центре событий… А я ухожу на хутор, в мрачное царство Вийу Ныгес, где все так давит, так давит…
— Зачем же вы там живете? Переезжайте куда-нибудь.
— Она обидится… Вийу — моя дальняя родственница. У меня плохо сложилась жизнь, Эви, я неудачница. Когда-то я была актрисой… — Эмма Рястас поднялась. — Простите, уже звонок на урок. С чего это я разговорилась? Вам, наверно, неинтересно.
Эви подошла к ней близко-близко:
— Очень интересно. И важно. Мы еще поговорим об этом. Ладно?
— Если хотите. Пока не началась наша стройка, у меня были уроки музыки… можно было поговорить с женой Альберта Паю, посидеть за роялем в уютной комнате… Хоть и в чужой…
— Скажите, Рауль на самом деле одаренный мальчик?
— Как вам сказать… Где мера таланта? Большой, маленький… Это так сложно…
— Его мать уверена, что у Рауля незаурядный талант.
Эмма Рястас вскинула голову и посмотрела на Эви своим обычным, колючим и неприязненным взглядом:
— Вы хотите сказать, что я ее обманула? Да, обманула. Но ей было очень приятно. Она тоже несчастна по-своему. Как и я… Идемте на урок, коллега. Давно пора.
Урок и правда пора было начинать. Впрочем, шестой класс и без Эви Калдма нашел для себя занятие…
