- Двадцать шесть долларов.
- Получите. Привет. Инструкция внутри?
- Да. До свидания. Благодарю вас.
- Не за что. Со счетчиком или без него, конец света выглядит одинаково, - бросил репортер уже через плечо. На улице он переложил аппарат в портфель и остановился, чуть присев, словно собирался дать пинка подъезжающему автобусу.
"Явление второе", - сказал он себе и вошел в магазин игрушек. Он пробыл там недолго - через минуту уже вышел с прелестным танком под мышкой. Этот танк, способный распалить воображение любого человека в возрасте до четырнадцати лет, был снабжен электрическим моторчиком и мог управляться на расстоянии.
- Теперь нам необходим медиум, - задумчиво сказал Роутон. Идя по улице, он заглядывал в ворота; наконец в одном из больших дворов заметил того, кого искал.
- Гарри, поди-ка сюда на минутку, - закричал он, останавливаясь в тени лестницы. Мальчуган лет шести в длинных ковбойских брюках, бегающий по двору с деревянным атомным пистолетом в руке - на его желтом, как лимон, свитере был намалеван кровавый тигр остановился при звуке его голоса, а потом сделал несколько шагов в сторону ступеней.
- Я не Гарри, - сказал он сурово, исподлобья глядя на незнакомца.
- А кто?
- Том.
- Видишь ли, Том, тебе нравится такой танк? Том сделал еще три шага и теперь оказался уже чересчур близко от чудесной игрушки, чтобы думать об отступлении. На его лице отразилось возбуждение.
- Это кому? - спросил он тихо.
- Тебе, - ответил Роутон. - Только ты должен мне помочь,, понимаешь? Я - знаменитый сыщик. Ты, наверно, слышал о таких, а? Ну вот, это как раз я. При помощи радиоактивных лучей я слежу за одним преступником, но один справиться не могу. Если ты мне поможешь, считай, что танк твой.
Наступило напряженное молчание.
- А не врешь? - прошептал мальчуган.
- Не вру. Порази меня гром, если я собираюсь тебя обмануть, Томми.
- Честное слово?
- Честное слово.
- А что мне делать?
- Прежде всего договоримся, - сказал репортер. Он открыл портфель и вытащил оттуда счетчик Гейгера. - Видишь, сынок, - говорил он, разрывая бумагу, - это наш гончий пес. Преступнику, которого я выслеживаю, я подмешал в сапожный крем радиоактивный препарат, благодаря чему мы сможем его где угодно отыскать при помощи вот этого счетчика Гейгера. Понял?
- Угу.
- Ну и хорошо. Только, понимаешь, я не могу бегать по улице с аппаратом на животе. Сообщники гангстера меня быстро засекут. Поэтому мне необходима твоя помощь. Гейгера мы засунем внутрь танка... вот так... ты пойдешь впереди, а я буду смотреть на стрелку, вот тут, на циферблате. Никто не обратит на это внимания. Самое удивительное в этой истории то, что я ее вовсе не выдумал. А теперь пойдем во двор... да, а где твоя мама?
- Она поехала к дяде и сказала, что вернется через час.
- Это нам подходит. Сейчас мы посмотрим карту... понимаешь? Репортер разложил карту на крышке мусорного ящика. И долго молча изучал ее.
"Вероятнее всего, профессор облюбовал это место еще в кабинете, рассуждал он. - Я полагаю, что он все хорошенько продумал. Оно должно находиться близко и в то же время быть таким, чтобы никто не мог ему там помешать. Ну, в качестве средства сообщения он может воспользоваться автомобилем - это, пожалуй, отпадает, велосипедом - тоже отпадает, потому что для блага человечества я проткнул ему камеры; ногами... Остановимся на ногах".
- Иди, сынок, - сказал он громко, - поедем в автомобиле в притон разбойника. Ты не боишься? Малец взглянул на репортера с обидой и одновременно с восхищением. За углом поймали такси. Погрузив в него Тома и танк, Роутон вскочил на переднее сиденье, рядом с шофером.
- К университету, только быстро. На углу площади, в некотором отдалении от здания Физического факультета, он расплатился с шофером и вылез вместе с Томом. Было еще, к сожалению, довольно светло, и поэтому пришлось прибегнуть к маскараду с танком и ребенком; в противном случае полиция быстро обратила бы внимание на его странные манипуляции. Танк, приведенный в движение, во хвалу фирмы, которая его изготовила, деловито погрохатывая, полз по асфальту, а Роутон вместе с малышом, которому приказал называть себя дядей, бежал за ним, ежеминутно поглядывая на циферблат радиометра. Скоро характерное подрагивание стрелки показало ему, что они напали на след. Профессор, оставляя следы радиоактивного йодистого калия, ушел из университета в сторону центра города. Это весьма обеспокоило и удивило Роутона, и его волнение достигло предела, когда оказалось, что следы совершенно явно ведут к ближайшей станции метро.
- Доконал нас противный старикашка, - зло проворчал репортер. - В метро с танком не заедешь. Придется снова пускать в ход мыслительный аппарат. На скамейке ближайшего сквера он опять проанализировал положение по карте, в то время как Том, совершенно позабыв о его существовании, гонял с танком по газону.
Тем временем уже порядком стемнело. Роутон после глубокого раздумья вытащил аппаратик из танковой башни, сунул пустой танк пареньку в руку, похлопал его по щеке и побежал в сторону улицы, взмахом руки и пронзительными криками остановив одновременно два такси.
- На станцию, - бросил он шоферу. - На товарную, а не пассажирскую, - добавил он тут же.
- Хотите сбежать товарняком? Поздно уже - через полчаса восемь, сказал шофер.
- За каждый совет вычитаю пять центов с таксы, - невежливо сказал репортер. - Поезжайте, куда вам говорят, иначе я ни за что не ручаюсь. Перед товарной станцией он бросил приготовленную мелочь в раскрытую ладонь шофера и побежал так, словно под ним горела земля. Большие часы уже показывали без четверти восемь. "Массу времени загубил с пацаном", - ругал себя Роутон, когда, задыхаясь, перелез через высокую металлическую ограду. Он легко спрыгнул на деревянный грузовой настил. Пути, забитые вагонами, стояли тихие и безлюдные, только со стороны города долетал непрекращающийся гул и шум автомобилей.
"Почтенные люди разбегаются, и если бы не я, ничто бы им не помогло, - пронеслось у Роутона в голове. - А если мне не повезет, придется лететь в бесконечность".
Он опустил головку аппарата и, глядя на фосфоресцирующую в темноте стрелку, пошел так быстро, как только мог, стараясь описать возможно большую дугу. Он рассчитывал на то, что таким образом в каком-нибудь месте пересечет путь, по которому прибыл сюда Фаррагус, если он не ошибся в расчетах и старик действительно избрал местом последнего суда эту большую, заполненную вагонами и безлюдную станцию.
Без семи восемь капельки пота покрыли лоб репортера. Он пробежал уже три четверти своего маршрута, а стрелка прибора не дрогнула. Фонари появлялись все реже. Тут было уже почти совершенно темно. Наконец он уже едва мог идти: слабый свет давали только лампы путевых стрелок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
