- Простите, - сказал он серьезно, почти угрюмо, - я вижу, что имею дело с человеком разумным, интеллигентным и что вы осознаете, какую ценность представляет профессор Фаррагус для нашей отчизны, поэтому скажу вам все... Нашему департаменту стало известно, что шпики иностранных держав пытаются слям... пардон, выкрасть плоды трудов профессора. Самый опасный момент будет завтра, когда профессор явится на конференцию. Они могут вмонтировать в стену микрофон, либо подложить бомбу с часовым механизмом, либо при помощи водопроводных труб впустить некую пластическую субстанцию...
Репортер неожиданно осекся, так как, болтая, что ему на ум взбредет, вдруг сообразил, что его собеседник знает физику.
- Поэтому, - быстро покинул он опасную тему, - наш департамент хотел сначала дать знать профессору обо всем и прислать несколько человек для охраны в критический момент, но мы опасались, что профессор недооценит предупреждения. Вы же его знаете... а? Однако мы не можем допустить, чтобы такому человеку что-либо угрожало, и поэтому я был послан сюда самолетом со специальными полномочиями. Хорошо, что я встретил именно вас. Профессор необыкновенный человек, но очень уж того... нервный, правда?
- Ох, да, - вздохнул слуга, - он очень добрый, но уж если чтонибудь решит, то на своем настоит, а когда разгневается - не приведи господь.
- Вот именно. Мы об этом прекрасно знаем. Это наша обязанность. Так вот, мне необходимо присутствовать на конференции, потому что я обязан непрерывно следить за профессором, но он не должен об этом знать. Понимаете?
- Понимаю... - теперь лаборант оттягивал свои бакенбарды и накручивал их на пальцы. - Оно, конечно, надо бы, но...
- Какие могут быть "но", если речь идет о важном деле! Когда профессор выйдет завтра из дома?
- В шесть вечера.
- Ага. Ну, конечно, раз конференция начнется в шесть тридцать.
- Нет, в шесть сорок пять.
- Да, да. Я оговорился. Профессор знает своих коллег в лицо, поэтому я должен укрыться в зале, чтобы меня никто не видел, понимаете? Я возьму с собой специальный аппарат и автоматический револьвер, - репортер хлопнул по оттопыривающемуся заднему карману брюк, в котором лежал футляр от зубной щетки.
- Так, что же нам сделать?
- Вы случайно не знаете кого-нибудь, кто мог бы меня впустить в зал?
- А, правда! Ну, конечно! - обрадовался слуга. - Конечно, знаю! Стивенс! Он сейчас старший лаборант в корпусе. Все ключи у него. Репортер встал.
- Так что же, профессор сегодня после обеда не придет домой?
- Нет... будет у сестры в городе. Вернется только к ночи.
- Прекрасно. В половине шестого я буду тут с машиной и отвезу вас на факультет, там поговорим с этим, как его? Сти...
- Стивенс, Стивенс. Он был помощником на кафедре еще год назад.
- Вашим подчиненным?
- Ну да.
- Стало быть, я приеду на машине и заберу вас, - повторил репортер, небрежно встал, приложил пальцы к шляпе и быстро вышел на дорогу. Слуга удивленно смотрел ему вслед. Такое случилось с ним впервые в жизни. Тихо посвистывая, в радужном настроении, репортер доехал автобусом до города, оплатил в гараже комиссионные за пользование автомашиной на два часа, выбрал черный как ночь "бьюик" с компрессором, приказал поставить новое сиденье сзади и поморщился, увидев в вазочке несвежие цветы; наконец, сунув в зубы тридцатицентовую сигару, уселся за руль и что было сил погнал за город.
Опускались первые осенние сумерки, когда тормоза огромной машины завизжали-перед домиком профессора. Возбужденный ожиданием необычной поездки, старый слуга уже сидел на скамеечке в садике, одетый в свой лучший костюм. Репортер ждал в машине, пока слуга закроет все двери в доме и выйдет к нему. Наконец тронулись. Со Стивенсом все прошло гладко. С огромным уважением он рассматривал Чрезвычайного правительственного уполномоченного по особо важным делам.
Когда они расположились в малюсенькой комнатке, дежурке лаборанта, и старый слуга изложил Стивенсу суть дела, неожиданно молчаливый джентльмен с сигарой открыл портфель, выхватил из него черное удостоверение с золотым гербом на обложке (такие роскошные удостоверения выпускала Водопроводная компания в Милуоки) и, молниеносно открыв его, словно это был затвор фотоаппарата, подсунул под самый нос ошеломленному Стивенсу. Если какая-нибудь тень сомнения еще и гнездилась в душе этого честного человека, то теперь она окончательно исчезла. Разыскав в большом застекленном шкафу нужный ключ, он показал его правительственному уполномоченному.
- Хорошо. Я приеду за час до начала, - сказал репортер, - а сейчас покажите мне зал, чтобы я мог как следует сориентироваться. Может быть, я установлю там комприматор.
Его просто распирало от нахальства. Он уже обращался к Стивенсу на "вы", опуская "мистер" и время от времени бросал непонятные слова вроде ком-приматора. Здание в эту пору было почти пустым. Длинными, мрачными коридорами трое заговорщиков пошли к боковому крылу и остановились перед высокими дверями, глубоко сидящими в толстой стене. Стивенс, чувствуя значимость момента, долго гремел ключом в замке, пока наконец двери не поддались. Это был небольшой зал, уставленный стульями. Первый ряд занимали кресла. Перед ними возвышалась маленькая сцена, на ней стол, покрытый зеленым сукном, спадающим до самого пола. Репортер внимательно осмотрел все, поднял сукно и заглянул под стол. Окончив осмотр, удовлетворенно кашлянул и решительно заявил:
- Я устроюсь здесь. Да, вот еще что, - обратился он к неподвижно стоявшим лаборантам, - как вы будете пропускать приглашенных?
- Каждый должен показать пригласительный билет, даже если я знаю этого человека лично, - сказал Стивенс.
- Кто выдает приглашения?
- Деканат Физического факультета... Простите, а если господин профессор или кто-либо из господ обнаружит вас, что будет? Меня не выкинут? - неожиданно забеспокоился Стивенс, у которого не умещалось в голове, что особа, посланная правительством, будет три часа сидеть, скорчившись под столом.
- Будьте спокойны. Вас не выкинут, а если даже что-нибудь случится, то я вам говорю, - репортер покровительственно улыбнулся, как Рокфеллер, - мы устроим вас на такую должность, что они только локти будут кусать.
- Я уж лучше остался бы тут, в университете.
- Ну, так останетесь, нечего бояться. Там, где нахожусь я, без моего ведома ни у кого волос с головы не упадет. Ну, с этим мы покончили. Завтра вечером я буду здесь, - поворачиваясь, он подмигнул серьезному Франклину на портрете, взиравшему на зал о высоты.
Доброжелательный правительственный уполномоченный не поленился отвезти старого слугу домой.
- Смотрите, чтобы профессор ни о чем не узнал, - сказал он со значением, высаживая старичка из машины. - Мы не хотим, чтобы он напрасно нервничал. Это может ему повредить. Ну, до свиданья. Благодаря вам все пойдет как надо. Вы славно послужили Соединенным Штатам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
