- Этот ничтожный человечек? Нет, конечно! Уж скорее мой Ринт был бы лошадью! - презрительно фыркнула Стэлл, тряхнув роскошной гривой волос. - Но он здесь неподалеку, я знаю!
- Странный мир, - задумчиво прикусила губу принцесса, сканируя фон окрестностей. Здесь не должно быть моих церквей, однако, чувствуется присутствие силы любви, моей божественной силы. Только как-то искаженно. Не может же один влюбленный айвар так сильно излучать, что его чувства воспринимаются, как разлитая в мире свободная сила Богини Любви? Или может?
Элия призадумалась. Для точного ответа данных об айварах было в загашнике маловато, а спрашивать Стэлл напрямую принцесса не спешила. Если что-то можно выяснить самостоятельно, значит так и нужно сделать, не выдавая степени своей неосведомленности, чтобы не показать уязвимых сторон.
Итак, богиня и айвар осматривали местность, а местность в лице единственного относительно разумного представителя расы людей рассматривала их. Парень, хоть и весьма сосредоточенный на вязание узлов, все-таки заметил явление двух женщин, правда, увлеченный своим делом, непосредственный момент их явления упустил, а потому счел, что дамы не возникли самым волшебным образом, а подошли, как и положено двуногим прямоходящим.
Яркая рыжеволосая с обилием украшений странно разряженная пышногрудая красотка и ее спутница в светло-сером дорожном костюме, чье лицо прикрывали поля шляпки. В первую секунду юноше показалось, что рыжая - госпожа, а ее относительно скромно одетая спутница с аккуратно собранными в косу сложного плетения темно-медовыми волосами - компаньонка. Но в следующие несколько секунд человек подметил явно дорогой, пусть и незнакомый материал костюма 'компаньонки', ее манеру держаться и поменял свое мнение. Пусть лица под широкими полями шляпки разглядеть не было никакой возможности, но почему-то парень был абсолютно уверен, что незнакомка более прекрасна, чем рыжая девица. Случайно пойманный просверк серебристо-серых глаз подтвердил его выводы.
Набрав в грудь побольше воздуха, юноша заявил хрипловатым, будто сорванным, голосом, отвлекая богиню от анализа окружающей действительности:
- Не пытайтесь остановить меня, прекрасные дамы, мое решение покинуть сию юдоль скорбей твердо!
- И не собирались, - хмыкнула Стэлл, крутанувшись на туфельках в дорожной пыли. - Вешайся!
- А собственно, почему ты хочешь свести счеты с жизнью? - вдруг поинтересовалась Элия, сама не зная зачем.
Особенного дела до глупого решения человека ей не было, богиня уже успела усвоить привычку людей весьма бестолково распоряжаться собственной жизнью в тех пределах, которые им отпустил Творец, Силы и боги, однако она привыкла доверять своим порывам и интуиции.
- Моя любовь безответна и безнадежна! Неисчислимые страдания истомили душу, а вчера меня выгнали из замка донны, запретив петь для нее, лишили единственной цели и отрады! Так зачем мне моя бесполезная жизнь? Я не могу посвятить ей ее, значит, я посвящу донне Раминде свою смерть!
- Ага. Ты хочешь ей отомстить, - 'уважительно' кивнула принцесса миллион раз сталкивавшаяся с точно такими же дурнями вусмерть влюбленными в нее саму и успевшая жутко возненавидеть дурацкую логику 'меня не любят - пойду удавлюсь с горя - пусть она поплачет на моей могиле'. - Наверное, этой дамочке будет не слишком приятно, если ей доставят твоей бездыханное тело!
- Может быть, она даже обронит слезинку! - прижимая к груди веревку, с готовностью подхватил паренек, судя по всему, уже прокрутивший сей душещипательный сюжет в своем воспаленном воображении не один раз.
- Ну, скорее уж, твою обоже вырвет от отвращения, - глумливо хихикнула Элия, постукивая пальчиком по губе. - Разве ты не знаешь, что у повешенного опорожняется кишечник и мочевой пузырь? Труп со свернутой шеей, посиневшим лицом, высунутым распухшим языком, воняющий мочой и калом будет пусть и незатейливой, но весьма действенной местью за невнимание.
- Я не подумал, что может выйти так, - опешил самоубийца, руки его разжались и выпустили веревку. Она упала с дерева и сложилась колечками у копыт лошака.
- Может, утопиться? - принялся за перебор предположений парень.
- Утопленники обычно распухшие, липкие и противные! - радостно сообщила принцесса. Рядом с ней в голос захохотала Стэлл, сначала не сообразившая, куда клонит богиня, но теперь от всей души наслаждающаяся диалогом.
- Так что же мне делать? - окончательно растерялся менестрель, вздохнул так, словно душа его была вместилищем всех скорбей мира, потерял равновесие и, отчаянно размахивая руками, рухнул с ветки в траву. Как раз рядом с веревкой и предусмотрительно отошедшим лошаком. Приземление, по всей видимости, особенно мягким не оказалось. Взвыв, паренек подскочил и принялся отчаянно тереть ушибленную пятую точку.
- А умирать куда больнее, - как бы невзначай заметила Элия. - Есть куда более умный, пусть и очень сложный выбор, на который оказываются способны очень не многие, но именно такие люди обретают шанс войти в бессмертие своими творениями. Отправляйся в странствия, сочиняй музыку, стань таким знаменитым, чтобы твоя донна мечтала услышать хоть одну твою песнь, заполучить тебя в свой замок хоть на денек, на час, на минуту. Вот такая цель куда более достойна, чем банальное сведение счетов с жизнью. Ты никому ничего не докажешь, кроме того, что струсил, да и изрядно подпортишь самому себе цепь следующих перерождений!
- Но я люблю ее и не смогу жить в разлуке, - немного заупрямился юнец, уже невольно захваченный небрежно нарисованной перспективой.
- Н-да? - скептически переспросила богиня, подошла ко все еще не отнимавшему ладони от зада бедолаге и приложила палец к его лбу. Постояла несколько секунд нахмурилась, потом поморщилась и выдала диагноз: - Врешь ты все, менестрель. Увлечен ты немного этой Раминдой, а поскольку настоящей любви еще не знал, вот и принял за нее легкий призрак. Покувыркаешься хоть разок на сене с какой-нибудь пастушкой, враз дурь из головы вылетит.
-Как вы можете знать такое, донна? - с сомнением протянул паренек и насупил светлые бровки. - Только потому, что вы немного старше меня и красивы?
- Как раз она-то знает, - прыснула Стэлл и спросила то ли случайно, то ли намеренно перевирая имя возлюбленной донны: - Где замок твоей Ралины, далеко отсюда?
- В четверти дня езды моего скакуна, прямо по дороге, - гордо ответил менестрель.
- Значит, совсем рядом, пешком за час дойдем, - смерив создание, возвышенно поименованное 'скакуном', оценивающим взглядом, хохотнула айвар и обратилась к богине: - Думаю, он там, изменщик.
