Уваров растерянно замешкался и его уже почти силой милиционер привел в общую колонну.
Погрузка людей прошла часа два. Их разместили в три вагона, которые находились в середине состава. В составе было еще несколько вагонов с людьми. Это было заметно по печным металлическим трубам над трубами вагонов.
Уваров оказался в разных вагонах с Колосовыми. Размещались не спеша. Люди уже приспособились к этому образу жизни и старались устроиться относительно поуютней. Уварову уступили место на нижних нарах. Поближе к печке. Он не спеша, сложил свою ручную кладь, на отведенное ему место и подошел к открытым дверям вагона, перекрытых деревянной перекладиной.
Уваров оперся на нее локтями и огляделся. Поезд стоял на подъездных путях складских зданий. Вокзал оставался где-то сзади. Впереди поезда попыхивал паровоз, около него возилась перевозная бригада. Вдоль поезда цепочкой стояли сотрудники милиции и люди в полувоенной форме. «Провожающие» — усмехнулся Уваров и вдруг увидел Анну. Она шла, согнувшись под тяжестью фибрового чемодана. За плечами висел вещмешок. Рядом с ней шел кузнец Михаил с большим мешком за спиной, и узлом в руке. Чуть дальше их шел комендант Силин. Еще не доходя до вагона. Анна увидела отца, стоявшего в дверях и махнула ему свободной рукой. «Вещи привезла. — подумал Уваров, — Но что-то много». Он хотел соскочить с вагона, навстречу Анне, но стоящий рядом у вагона милиционер, уловив его движение, приказал:
— Назад!
Анна ускорила шаг и вскоре, запыхавшись, оказалась у дверей вагона и крикнула:
— Папа, здравствуй!
— Аннушка, как ты сюда попала?
— Потом, папа, потом. Ты вещи принимай.
Подошел Михаил с вещами. Он наскоро поздоровался с Уваровым и стал подавать вещи в вагон. Комендант Силин стоял неподалеку, рядом с милиционером, о чем-то разговаривал с ним, но взгляд его не отрывался от Анны.
Михаил, забросив мешки в вагон, помог Анне вслед за ними забраться туда же. Уваров не ожидая этого оглянулся на коменданта и растерянно спросил Анну:
— Ты это куда?
— Посмотрю, как ты тут устроился.
Анна приветливо поздоровалась со всеми в вагоне, по-хозяйски прибрала вещи, поправила место отца на нарах.
Уваров беспокойно следил за ней.
— Аннушка, тебе, наверное, пора?
— Да нет, успею. — ответила она, избегая взгляда отца.
В этот момент снаружи стали задвигать двери вагона. Уваров бросился к двери, но Анна схватила его за руку и остановила:
— Папа, не надо. Я еду с тобой, — голос ее звучал твердо. — Я решила это раньше, и пожалуйста не гони меня.
Уваров хотел прикрикнуть на дочь, но, встретив взгляд Анны, только сказал:
— Сойдешь на следующей станции.
— Нет уж, папа, сойдем мы теперь только вместе и в конце нашего пути.
Где-то впереди раздался гудок паровоза, вагоны дернулись и словно нехотя, тихонько двинулись вперед.
Уваров беспокойно развел руки, несколько секунд постоя так, затем притянул Анну к себе, обнял и прошептал:
— Глупышка, ты хоть понимаешь, что делаешь?
— Все, папа, я понимаю. Нам все равно друг без друга будет тяжелей. Мы все перенесем. Помнишь прошлый год у нас волной лодку перевернуло. Мы с тобой вдвоем держась за нее, подбадривая друг друга, все-таки доплыли до берега. Холодно было! Мы с тобой добрались до бакенщика, обсушились, обогрелись, а потом долго хохотали, вспоминая свое кораблекрушение. Помнишь?
— Конечно, помню.
— Ну, вот и это кораблекрушение переживем вместе.
Она не дала отцу больше ничего сказать и стала снимать с себя верхнюю одежду.
В вагоне было уже тепло. На «буржуйке» во всю бурлил чайник. Жильцы вагона потихоньку устраивали свой быт, привыкая к новому жилищу, стараясь не мешать встречи отца с дочерью. Видно было, что им не терпелось узнать у Анны последние новости.
Уваров с Анной прошли в свободный угол, и Анна стала разбирать, принесенные с собой вещи. У одного из мешков торчала лопата, короткий черенок которой находился внутри мешка.
— Зачем лопату-то взяла? — в недоумении спросил Уваров.
— На новом месте все пригодится, — пряча глаза от отца, ответила Анна, и тут же торопливо заставила отца набить наволочки соломой, которой были покрыты нары.
Когда устроились и поели, Анна спросила отца:
— Папа, а где Колосовы?
— Должно быть в соседнем вагоне. Алексей спрашивал про тебя.
Здесь Уваров хитро прищурился и улыбаясь строго спросил:
— Слушай, голубушка, а ты здесь оказалась случайно не только из-за меня?
Анна вспыхнула, щеки залились румянцем, но она справилась с собой и с укоризной сказала отцу:
— Папа, ты таких вопросов больше не задавай, так как ответ сам знаешь. А за Алексея я тоже очень переживаю и хочу его увидеть.
— Ну ладно, ладно. — остановил ее отец — Все нормально с Алексеем. Держится молодцом. Только вот сам Степан Павлович серьезно заболел. Надо как-то посмотреть его, да и Алексею передать, что ты здесь, — вдруг Уваров переменил тему — Слушай, Аннушка, я тебя все хочу спросить, как это тебе комендант разрешил ехать с нами?
— Обольстила. — рассмеялась Анна — Ты бы видел, как он стоял.
— Ну, ты не очень-то, — одернул ее отец, — Не зная броду, не лезь в воду.
Он расспросил ее о последних новостях, поинтересовался, как там Дарья.
— С ней все хорошо. — сообщила Анна — Она не противилась моему решению ехать с тобой. Наоборот даже одобрила. Очень за тебя беспокоилась. Нам Михаил передал, он видел, как тебя вели в пересыльный пункт!
Анна устроила отцу постель и сказала, что пойдет к сельчанам, рассказать последние новости. Уваров еще в задумчивости сидел, осмысливая прошедшие события, затем улегся на свое место и закрыл глаза.
Поезд мерно стучал колесами по рельсовым стыкам, и под редкие паровозные гудки, катил и катил вперед, унося подневольных пассажиров в неведомое. В вагоне утомленные люди засыпали беспокойным сном.
Уваров проснулся от легкой прохлады. Поезд стоял на месте. В узкое зарешеченное окошко, пробивался утренний свет. Снаружи слышались какие-то голоса, раздавались отрывистые команды. Загремели засовы и дверь вагона медленно пошла в сторону. В проеме показалась голова милиционера и прокричала:
— Эй, пару человек за водой и дровами, один выносит нечистоты. Будем стоять часа два.
Люди ждали стоянки. Хотелось глотнуть свежего воздуха, размяться, запастись водой и дровами. Желающие выполнить команду, нашлись быстро. Остальным под неусыпным наблюдением конвоя, партиями в несколько человек, разрешалось выходить из вагона по нужде. Мужикам в одну сторону, бабам в другую. Дрова находились на платформе в голове поезда. Там же на другой платформе стояла цистерна с водой.
