Он никогда не любил ее! Никогда! Никогда! Тут Паолина обнаружила, что ее подушка была мокрой от слез. Она пыталась посмеяться над собственной глупостью. Ей уже давно следовало покончить со всем этим. Она слишком часто плакала от этого, и в конце концов решила, что такого больше не повторится, и она будет относиться к окружающему миру так же холодно и равнодушно, как и он к ней.
И все-таки она должна быть признательна судьбе. Ведь если бы сэр Харвей не позаботился о ней, что бы с ней стало? Несмотря на то, что она говорила о смерти, о том, что ей лучше было бы утонуть в шторм, она была молода и сейчас радовалась тому, что осталась в живых.
Дрожь пробежала по ее телу от сознания того, что она жива. Она была уверена, что впереди ее ожидает еще много счастливых минут.
– Спасибо, Господи! – прошептала она и вытерла глаза, устыдившись своей слабости.
Она нащупала на шее жемчуг. Он подарил эти бусы ей. Это был первый подарок в ее жизни, ее первые драгоценности. Собственный жемчуг, да еще какой!
Она поймала себя на том, что чувствует нечто большее, чем просто благодарность. Ей следовало бы получше отблагодарить его. Но потом она вспомнила, что ее первым порывом было обнять и поцеловать сэра Харвея.
Она почувствовала, что краснеет в темноте. Слава богу, она сдержалась. Такое поведение совсем не подобает его маленькой сестренке!
Глава третья
Паолина спала крепко, словно под действием лекарства, но, проснувшись, почувствовала себя отдохнувшей и бодрой. Ее молодой организм за это время справился с большей частью последствий кораблекрушения.
Хотя ноги до сих пор ныли после барахтанья в волнах, а на ее белом теле осталось несколько синяков, в целом она чувствовала себя превосходно: здоровой, довольной и благодарной судьбе за то, что она осталась жива.
Она лежала, вытянувшись на кровати, и чувствовала, как прошлое отпускает ее, как уходят ее страхи, когда городские часы пробили час дня. День был в полном разгаре.
Чувствуя себя виноватой, она спрыгнула с постели и открыла тяжелые ставни, впуская в комнату солнечный свет.
Из окна открывался замечательный вид на купола собора, украшенные статуями, живописные крыши высоких домов по обе стороны узких улочек, крытые черепицей. И всюду летали, ходили или сидели сотни серых и белоснежных голубей.
Она стояла и смотрела, завороженная этими птицами. Она представила себя на минуту одним из голубей, парящих в голубом небе. Она радовалась жизни и верила, что зa каждым углом ее ждут приключения.
Она пересекла комнату и позвонила в колокольчик. Горничная принесла ей горячую воду и горячий шоколад. Она быстро умылась и с удовольствием выпила шоколад. Потом спросила:
– А где его милость, я хотела сказать, мой брат?
Паолина покраснела, она не привыкла лгать. Глаза горничной загорелись.
– Его милости здесь нет, синьорина. Он заказал экипаж и четверку лошадей. Наверное, он собирается нанести какой-нибудь очень важный визит.
Паолина, зная склонность итальянцев приукрашивать любое событие, даже самое обыкновенное, не придала такого значения желанию сэра Харвея. Она только порадовалась тому, что он не ждет ее, злясь на ее лень и сонливость.
Когда ушла горничная, она быстро оделась, одновременно раздумывая над удивительной цепочкой событий, которая привела ее к нынешнему положению. При ближайшем рассмотрении это казалось невероятным. Еще вчера она была сиротой без единого пенни, а сегодня у нее был покровитель, и все, что от нее требовалось, – изображать его сестру.
Паолина знала, что из себя представляет окружающий ее мир. Жизнь с ее отцом не была замкнутой, она встречала много людей, далеко не всегда ей приятных, она поневоле слушала болтовню за картами, в том числе и рассказы о падших женщинах, которых голод толкнул на путь греха.
Закончив со своим туалетом, она подумала, что ей очень повезло встретить такого человека, как сэр Харвей. Она как раз думала о его доброте и участии к ней, когда услышала шум в гостиной и решила, что он вернулся.
Она быстро открыла дверь и увидела его, великолепного в новом камзоле из голубого турецкого бархата поверх панталон, поражавших своей белизной. На боку у него висела шпага, рукоятка которой сверкала при малейшем движении.
– О, ваша одежда уже готова! – воскликнула Паолина, от удивления забыв поздороваться или хотя бы как-нибудь поприветствовать его.
Его губы изогнулись в ироничной улыбке, которая ей так нравилась.
– Интересно, могут ли женщины думать о чем-нибудь, кроме одежды? – спросил он. – Кстати, один из ваших нарядов будет здесь в течение часа.
– Как это вам удалось? Это невозможно, чтобы платье было готово так быстро, – сказала Паолина.
Сэр Харвей пересек комнату и налил себе из графина, стоявшего на маленьком столике, вина. Она заметила, что он, следуя последней моде, не пудрил волосы, а просто стянул их атласной черной лентой.
– Запомните, моя дорогая, – сказал он, – все возможно при соответствующем количестве денег.
Паолина вздохнула.
– Это как раз то, о чем я хотела поговорить с вами вчера, – сказала она. – Но тогда я была слишком утомлена. Все эти вещи, которые вы заказываете для меня, я... я боюсь, что не могу их принять.
– Все, что я сейчас на вас трачу, – ответил сэр Харвей, – вернется мне сторицей, я полагаю, после удачного завершения нашего предприятия.
Паолина побледнела.
– А если ничего не получится? – спросила она.
– Все получится, – уверенно сказал он. – Вы сегодня утром смотрели на себя в зеркало?
Она недоуменно посмотрела на него, поняла, что он сделал ей комплимент, и покраснела.
– Вы очень любезны, – сказала она, – но предположим, никто не сделает мне предложение, тогда что?
– Сделает, – сказал сэр Харвей. – Я в этом уверен. Я сегодня доложил о себе герцогу и полагаю, что нас пригласят в замок.
Паолина всплеснула руками.
– О, нет, – взмолилась она. – Я никогда не была в подобных местах. Я не знаю, как себя держать там. Разве вы этого не понимаете? Вчера вы ошеломили меня, и когда я слушала ваши безумные, фантастические планы, все казалось таким легким. Но сегодня, обдумав все, я вижу, что это невозможно, невыполнимо. Ваш план не сработает. Лучше отказаться от него, пока я не подвела вас.
Сэр Харвей вместо ответа наполнил еще один бокал вином и вручил его ей. Затем он поднял свой и сказал:
– Давайте выпьем за ваше замужество и за те блага, которые оно, несомненно, принесет нам обоим.
Паолина испуганно посмотрела на него, не притронувшись к вину.
– Но я... я боюсь, – прошептала она.
– Забудьте свои страхи, – сказал сэр Харвей. – Нам еще предстоит очень много сделать сегодня.
