— Прюнем, как есть прюнем! — заорали из задних рядов
— Радно, радно, тихо! Пусть говорит, регенда-а-а-арный вождь! — тот самый конопатый и рыжебородый гном-провожатый обладал неожиданно зычным голосом.
Ёррин сжимал и разжимал кулаки и Рем снова подумал, что обычаи и нравы тангаров, а также причины их нахождения в штольнях старых каменоломен, и весьма странное поведение — это всё чертовски любопытно, и он обязательно, обязательно с этим должен разобраться.
— Это — Тиберий Аркан Буревестник! Я говорил вам, что у меня есть план? Я говорил, что знаю, что делаю? Вот, человек который предлагает нам работу, жилье, обеспечение продуктами питания и местные недра в аренду на… — гном с высоты бочки глянул на баннерета и после секундной заминки продолжил. — На три года с возможностью пролонгации на веки вечные в случае достижения устраивающих обе высокие стороны договоренностей. Я нашел вам дом, тангары, как и обещал! Обширный, богатый, и прекрасный! И никаких кабальных контрактов!
На мгновение повисла звенящая тишина, а потом толпа взорвалась громом возгласов и выкриков, тональность которых здорово отличалась от пренебрежительных высказываний и откровенных оскорблений, которыми сыпали гномы буквально за минуту до этого.
* * *
— Здесь богатейшие недры! — заявил Ёррин. — Я почуял это еще десять лет назад, когда работал на мастера Стуре тут, в Крачках. Подземный огонь бьет мне в грудь, Буревестник! Я знаю, о чем говорю! Тут под моими ногами — несметные сокровища!
Тангар топнул ногой по грунтовой дороге, ведущей вверх по холму, к Цитадели, и толстая подошва башмака подняла целое облачко пыли. Втроем — Аркан, Доэрти и Сверкер — они уже больше часа бродили по лесу, в поисках чего-то, известного только «великому вождю» гномов-изгнанников. Он периодически останавливался, ощупывал, осматривал обломки горной породы и едва ли не обнюхивал землю, а потом скалился по-своему и бормотал ругательства.
В лесу уже вовсю рубили деревья — горожане не придумали ничего лучше, как нанять на эту работу гномов… Которые — в лице «вождя» уже подписали контракт с Ремом, и потому денежки за вырубку капали в аркановскую казну. Самих тангаров на данном этапе звонкая монета интересовала мало. Гораздо меньше, чем возможность разместить своих женщин и детей в просторных замковых помещениях и подвалах, и получить долгосрочные гарантии по обеспечению продовольствием и… Пивом!
— Поверь мне, Буревестник, — Ёррин свернул с дороги в самую чащобу, еще не тронутую топорами лесорубов, и Рему с Патриком ничего не оставалось, как следовать за ним. — На этих землях и под ними мы разбогатеем до безобразия. Ты, я, наши родичи… Мы будем валяться на кучах сокровищ и плевать на макушки всем ублюдкам, что смели смотреть на нас свысока! Это тебе говорю я — Ёррин Сверкер! А мои слова всегда сбываются, пускай иногда и… Хм! Иногда — через задницу.
Патрик Доэрти поперхнулся смехом — южанина в принципе веселила манера гномов общаться, а лысый и татуированный тангар и вовсе сыпал перлами словотворчества на каждом шагу, давая возможность юморному орра позубоскалить.
— Скажи чего ты ищешь, маэстру гном, и может быть мы поможем тебе? Орра, всё-таки мы готовились к штурму, и потом, как заняли замок, здорово прошерстили округу… — проговорил Доэрти.
— Я ищу вход! А свои маэстру-говнестру можешь в жопу себе запихать. Я — Ёррин Сверкер, предводитель всех Сверкеров, и мне не нужны эти ваши финтифлюшечки и заигрывания. Да, я изгой, и у меня больше нет ничего кроме рук, ног, бороды, имени и моей семьи! Всё осталось там — под горами. И плевал я! Я построю своё царство: еще больше и лу-у-у-у-у…
Разошедшийся гном потерял равновесие, его нога соскользнула с какой-то подгнившей коряги, и, шлепнувшись на задницу, он поехал вниз по склону, раздирая в клочья те самые полосатые штаны. Рем и Патрик кинулись за ним: потерять только-только приобретенного союзника им не улыбалось.
— Да-а-а-а!!! Да-а-а, разгарнак! — Ёррин выскочил из-под огромного выворотня и принялся танцевать что-то, отдаленно напоминающее то ли южную джигу, то ли боевые пляски фоморов. — Бузундуш тебе в душу, твою пещеру на куач сажал! Да-а-а! Скорее, скорее идите сюда, вы, бестолковые дылды, я покажу вам! Покажу!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Он снова бросился куда-то под корни огромной поваленной ели, и принялся рыть — руками, ногами, всем телом, с ног до головы перепачкавшись в земле, но вовсе не обращая на это внимание.
— Орра, ты что делаешь? — поинтересовался Патрик.
А Рем предложил:
— Возьмешь кирку или лопату? На кой черт мы тащили с собой весь этот инструмент, если ты прекрасно справляешься одними только конечностями?
— Кирку-у-у! — высунулась на свет Божий гномья лапища.
Аркан подал требуемое рукоятью вперед и дело пошло быстрее: раз, два, три мощных удара, металлическое звяканье, глухой стук и голос Ёррина, как из бочки:
— Факелы! Теперь нам понадобятся факелы. Я нашел вход, — проговорил он удовлетворенно.
— Вход куда? — спросил Патрик.
— Домой!
Людям пришлось пустить в дело лопаты и расширить проход — всё-таки отверстие, проделанное гномом в склоне холма представляло собой не комфортную дверь, а узкий лаз, а ползти на животах им не улыбалось. Доделав дело, Аркан и Доэрти практически на ощупь двинулись вперед. Через некоторое время мягкая земля под ногами сменилась гулким камнем. Ёррин меж тем там, в глубине высек огонь и зажег факелы, сунув по одному в руку каждого из спутников, которые никак не могли привыкнуть к темноте. Но — пропитанная горючим маслом ветошь вспыхнула, разгоняя тьму и Аркан не смог удержать восхищенного возгласа:
— Благословен Господь, Творец миров, и велика сила Его! — пораженный, он во все глаза смотрел на нерукотворный подземный дворец невероятных размеров, от стен которого многоцветным блеском отражалось пламя факелов.
Пещера была такой огромной, что туда могла вместиться, пожалуй, вся Цитадель Чайки вместе с барбаканом и донжоном, замковыми воротами, рвом и стенами! Огромные колонны из сталактитов и сталагмитов, гроты и галереи, арки и террасы — и всё это сверкало и переливалось немыслимыми оттенками, и простиралось так далеко, как мог достать свет факелов… Здесь были и целые озера и ручьи с чистейшей водой, и темные зевы провалов и туннелей, уходившие вглубь холмов.
— Сверкер-Дум! — сказал Ёррин. — Вот как я нарекаю эти благословенные чертоги.
— По праву первооткрывателя, — прозрачно намекнул Рем.
Гном осекся. Он понял, что позволил себе лишнего. Чтобы распоряжаться тут по-хозяйски, ему нужно было или изменить условия договора, или — забрать себе «благословенные чертоги» по праву сильного. А этого Ёррин сделать никак не мог: если бы тангар просто взял — и прикончил Аркана, против него ополчились бы все местные владетели-люди. Расовая солидарность — штука свирепая и неумолимая.
Сам-то Буревестник был в своем праве: Мишель дю Жоанар, а до него — Виктор, своими действиями поставили на кон всё свое имущество и жизнь близких людей, сначала поучаствовав в походе дю Массакра, а потом и вслух заявив о кровной мести. «Победитель получает всё!» — так гласил древний Закон о вендетте. Так что формально и сам замковый холм, и небо над ним, и недры под ним, и вода на три мили окрест — всё это принадлежало Рему Тиберию Аркану.
Ёррин Сверкер пребывал в смятении. С одной стороны — прекрасный Сверкер-Дум: новый дом, надежда на будущее для изгоев. С другой, в качестве сеньора — темная лошадка, некто Аркан Буревестник, которого подсунул таинственный хромой приятель. Нет, этот необычный гном слыхал про Арканов, и про младшего Тиберия — тоже, но слухи ест слухи…
— Три дня на подумать? — предложил он.
— Думай, — тряхнул шевелюрой баннерет. — Можешь начинать перевозить своих людей… Эм-м-м-м! То есть — своих родичей в замок. Если нужна какая-то помощь в организации этого процесса — обращайся. Ортодоксы — мастера строить фургоны, у меня есть пара десятков. Но в пещеры — ни ногой. Да, я обязан тебе за открытие этого чуда, но…
