сидела она.
Оставался проверенный способ. Варвара набрала заветный номер в мессенджере. Абонент «DEED» включился так быстро, будто держал смартфон на ладони. Или сильно ждал звонка. Что было недалеко от истины.
– Де-е-ед, привет! – сказала она, привычно растягивая «е», как тянут ус.
– Боже мой, кого я слышу? Неужели дражайшая барышня Варвара изволила снизойти…
Ну да, она провинилась. Чуть-чуть. Ну подумаешь, не разговаривала с дедом три дня. Ну, замоталась… Главное, не подавать виду, что осознает вину. Еще чего! Какая вина? Везет деду такой книжный подарок, что вина сразу загладится. Дед все равно любимый. И другого нет.
– Де-е-ед, слушай, я в заточении.
– Попалась в ловушку карантина?
– Немного не рассчитала.
– Где замуровали, дорогая? В Милане?
– В Болонье…
– А вот «мои друзья, хоть не в болонии, зато не тащат из семьи…».
Дед не мог без игр. Значит, простил. А куда он денется? Еще бы не простить такую внучку. Не внучка, персик! Ну, в каком-то смысле.
– Да-да, «а гадость пьют из экономии, хоть поутру, да на свои», – поддержала она.
– Вывод: не пей гадость. И вообще не пей. Больше одного коктейля.
– Я знаю.
– Как Италия?
– Как заколдованный дворец. Все закрыто.
– Материалы для диссертации?
– Почти собрала, – соврала Варвара, зная, что дед знает, что она соврала. – Де-е-ед, слушай, я поселилась в…
И тут интернет пропал.
Ну, спасибо замечательной компании на букву «М». Иначе про них и не скажешь, как славные ублюдки на букву «эм». После этой подлости Варвара твердо решила перейти к другому оператору. Как только вернется. Нет ничего хуже, чем подставить блондинку в роуминге. Даже если она забыла положить денег на этот треклятый роуминг. Таких обид прощать нельзя.
Надеясь на чудо, Варвара потыкала в мертвый мессенджер. Чудо надежды не оправдало. Оставалось смотреть в окно.
Окно выходило на задний двор. Вернее – задний двор других домов. Напротив стоял дом не выше отеля. В брандмауэре вырезано панорамное окно, наверняка после реконструкции нескольких квартир в большую студию. Разрушить старое и сделать новое, безликое, зато открытое. Окно окаймлял балкончик, на котором еле пяткам поместиться. Но они помещались. Голые пятки яркой брюнетки. На холодном цементе. Вообще брюнетка была столь горячей, что пятки были пустяком. Вырез легкого платьица и то, что им чуть прикрывалось, было куда интересней. Для мужского взгляда. Варвара лишь подумала, что девица одета как Барби-переросток.
Брюнетка курила в глубокую затяжку.
Варвара помахала ей. Просто так.
Брюнетка улыбнулась и помахала в ответ. Бросила сигаретку и медленно повернулась, будто демонстрируя, что прикрывало платьице с тыла. И тут было на что посмотреть. Роскошные формы должны вызвать женскую зависть.
Зависти у Варвары не было и в помине. Ей стало смешно. Такая итальянская итальянка. Она еще подумала: а не щелкнуть ли ее на смартфон?
Варвара не заметила, как провалилась в сон.
Проснулась она в кресле.
На улице было темно.
Зато студия напротив залита светом. Варвара спросонья поморгала, не сразу понимая, это сон или уже нет.
Там происходило нечто странное. Крепкий, мускулистый мужчина в плотно облегающей майке, из которой лезли кусты волос, одной рукой держал брюнетку, а другой нещадно ее избивал. Рука была тяжела, брюнетку мотало, как листик на ветру. Наконец он взял ее за горло и ткнул в лицо смартфон. На котором было что-то опасное.
Задыхаясь в его лапище, брюнетка молитвенно сложила руки.
Ревность и кара за измену.
Что делать? Сидеть и помалкивать?
Варвара не умела быть безмолвным свидетелем. Она стала стучать в окно и кричать, чтобы немедленно прекратили. На таком расстоянии между двумя стеклопакетами такой крик не громче писка комара.
Нужно открыть окно. Варвара стала искать поворотную ручку, но ее не было. Окно закрыто наглухо.
Не разбивать же стекло в номере. Потом всю ночь мерзнуть. Да и кто дал ей право вмешиваться в чужую жизнь? Чего в семье не бывает? Особенно итальянской. Покричат и успокоятся. Хотя мутузить женщину с таким зверством – чисто мужская мерзость. Варвара считала, что бить женщину, даже провинившуюся, нельзя. Ну вот нельзя, и все. Табу. Ругать, обзывать, угрожать. Но руку не подымай. Иначе ты не мужчина, а баба. Ничем не лучше той, которую наказываешь. А еще растительность на груди развел.
Оставалось ерзать в кресле и смотреть.
Мужчина в майке отшвырнул смартфон и нанес такой удар, что брюнетка отлетела и лежала на ковре, скорчившись.
Варвара аж подпрыгнула: совсем перебор. Но куда там…
Волосатый поднял несчастную, выхватил нож и приставил лезвие к подбородку.
Это слишком. Даже для итальянских страстей.
Варвара вскочила и прижалась к стеклу, которое не пускало. А то бы она, конечно, перелетела через двор.
Почему брюнетка так покорна?
Куда смотрят соседи? Не могут не слышать криков…
Не опуская лезвия, волосатый говорил ей что-то, что исковеркало бешенством его не слишком приятное лицо. Брюнетка безвольно молчала. Убрав нож, он подхватил ее, отволок в глубину студии, бросил за арочный проем и сам зашел за него. Виднелись голые ноги брюнетки. Вдруг она стала быстро-быстро елозить ими, будто перебирала педали велосипеда. И так же внезапно затихла.
Из-за простенка показался волосатый. Его нож был густо заляпан красным, как и майка. В руке он держал…
Варвара шарахнулась в сторону и, держась стены, пошла к двери. Хорошо, что свет не включен…
Вниз она сбежала.
Портье Ален был занят просмотром черно-белого фильма по планшету. Он старательно не замечал футболки и босых ног. Постояльцы должны чувствовать себя как дома.
– Могу чем-то помочь, синьорина?
– Там, в соседнем доме, убили девушку, – сказала Варвара, не веря тому, что произносят уста ее. Как сказал бы дед.
– Вам показалось, синьорина.
– Ее избили и отрезали голову. – Варвара показала ладонью отрез.
Нельзя показывать на себе. Сколько раз бабушка говорила.
– Не может быть.
– Надо выйти и…
– Выходить запрещено, полный карантин.
– Тогда вызовите полицию…
Немного помолчав, Ален ответил:
– Это не поможет…
Варвара поняла причину его равнодушия:
– Вы боитесь? Боитесь мафии?
– Мафии нет. Больше нет. Как говорят. – Он помялся. – У нас тут не самый спокойный район. Мы предпочитаем не лезть в дела соседей.
– Какие дела – там преступление. Голову отрезали…
– Синьорина, мне жаль, что вам доставлено беспокойство. Ужин за наш счет.
– При чем тут ужин…
Который раз Варвара столкнулась с главным своим врагом – глупостью. Причем глупостью безнадежной и покорной. Что еще хуже.
Сделать вид, что ничего не случилось? Ну уж нет.
Невдалеке от отеля дежурил полицейский. Варвара приняла решение мгновенно. И пошла к дверям.
– Синьорина, нельзя выходить.
Толкнув дверцу, Варвара наткнулась на
