подернутой сединой. Маска на лице скрывала возраст. Скорее – меньше тридцати. Судя по чистому лбу. Вместо фирменного пиджака на нем был обычный, только с бабочкой. Бейдж сообщал, что к нему можно обращаться Allen.
Холл был украшен киноплакатами. Многие друзья Варвары о таких фильмах не слышали, полагая, что в древности, то есть в 40–50 годах прошлого века, люди влачили жалкое существование без смартфонов. С чем она была категорически не согласна.
Варвара сделала комплимент коллекции, заметив, что плакаты выглядят подлинными.
– Вы правы, синьорина, они настоящие. – Портье чуть поклонился. – Все с блошиного рынка… Предпочитаете сладкую жизнь?
– Скорее ночи Кабирии.
– И куда же корабль плывет?
– Где земля дрожит[5].
– Браво, синьорина, с меня коктейль!
Разговор, малопонятный для друзей Варвары, которые без гугла не знают ничего, но во всем разбираются, доставил ей нежданное удовольствие. Вот бы еще и цены оказались такими же.
Из служебного помещения портье Ален вернулся с подносом, на котором красовался бокал с красным мартини и оливкой.
Варвара чуть пригубила. Было вкусно, как вкусна победа, пришедшая по щелчку пальчиков. Кстати, не наманикюренных. Варвара считала глупостью думать о красе ногтей. Она спросила номер дня на три или четыре, до чартера.
Ален сообщил, что выбрать не из чего, у них остался один свободный, и назвал цену чрезвычайно выгодную.
Фантастика: таксист не обманул. В надежности своей кредитки Варвара не сомневалась. А с такими ценами и подавно. Да и куда тратить? Карантин.
– Живите сколько нужно, – сказал Ален, принимая у нее паспорт. – Нас всех ждет тяжелое испытание – карантин. Неизвестно, когда он кончится. Все очень плохо. Город закрывается… Если у вас закончатся деньги, поверю в кредит. Девушке, которая знает кино, нельзя не верить…
Варвара поблагодарила.
– У нас маленький отель, синьорина, и мы соблюдаем правила. Муниципалитет ввел драконовские ограничения. – И портье огласил запреты: выходить нельзя, гулять нельзя, контакты с соседями по номерам запрещены. Выходить на балкон тоже нельзя. И курить нельзя.
Ален попросил сдать на хранение зажигалку или спички. Ни сигарет, ни зажигалки у Варвары не было.
Пришло сообщение от деда, который волновался, почему нет вестей. Варвара прочла и не стала отвечать сразу. Ей хотелось оказаться в номере.
Портье заметил заставку смартфона: на старинной фотографии сидел чуть полноватый господин с умными и красивыми глазами, какие во все века сражали девичьи сердца, с русым вихром и роскошными усами вороненого отлива. Несмотря на черно-белый снимок.
– Прошу простить, не могу вспомнить этого актера немого кино, – сказал Ален, кивая на заставку экрана.
Варвара не любила, когда заглядывают ей в смартфон. Как в душу.
– Мой предок, – сказала она, пряча смартфон в карман куртки. – Из императорской России.
– Важное лицо?
– Государственный чиновник…
Портье выразил уважение к памяти о корнях. У них, итальянцев, это считается чертой национального характера: не забывать предков.
Варвара согласилась: забывать нельзя. Да и кто ж ей позволит…
Отказавшись от помощи, она затащила баул на третий этаж. Дверь номера открыл магнитный ключ. Других в маленьком, но гордом отеле не было.
Номер выглядел просто. Если не сказать убого. Как студенческое общежитие. Кровать, стол, два стула, тумбочка. Узкий платяной шкаф. Кресло, развернутое к окну, как к телевизору. Комплект из «ИКЕИ». Хоть новенький, неободранный. Телевизора, кстати, не было, что Варвару не беспокоило. Бара нет. Что хуже. Но тоже терпимо. Душ такой узкий, что мыться можно, поджав руки. Окно широкое. Поискав, Варвара не нашла штор. Ни обычных, ни римских. Полная открытость. Из украшений – два постера в рамках. На стене у стола – «Секретные материалы», на другой – средневековая гравюра.
Зато воздух чистый. Кондиционер под потолком гнал свежий ветерок.
Варвара ощутила усталость. Скинула одежду, приняла душ, окунулась в махровое облако полотенца и осталась в футболке. Без надписей.
Пахло в номере не как в гостинице, душком санитарного средства, а домашними булочками.
Она уселась с ногами в кресло и вошла в соцсеть. Первым делом написала в личку своей подруге Насте.
Настя жила за счет популярного бьюти-блога про помады, кремы, шмотки и другие бесполезные вещи. С точки зрения Варвары. Зато в Милане и других модных городах Италии Настя бывала чаще, чем в продуктовом супермаркете у метро. Общих интересов у них не было. Ну, почти. Тем не менее это не мешало им дружить со школы. Как не мешали высшее образование Варвары и начисто забытая школьная программа Насти.
«Привет! Болонью знаешь?»
«Приветики! – тут же ответила Настя. – Там есть магазик с отличными скидками на бренды. Сказать адрес?»
«Нет. Отель «Рокко и его братья». Что скажешь?»
Настя помедлила и написала:
«Не слышала. Я в «Савое Реджинси» живу. Что ты думаешь про мужчину с фамилией Фунтиков?»
Интересы Насти не слишком обширны: если не косметика, то мужчины.
«Искрометно. Но Шпунтиков – надежнее», – написала Варвара и отключилась. Толку от Насти, как всегда, было мало.
Она забралась в общий чат:
«Привет! Кто бывал в отеле «Рокко и его братья» в Болонье?»
«Никогда не слышал (смайлик)».
«Не бывала (смайлик)».
«Такой есть? (три смайлика)».
«Это ресторан? Там вкусно?»
«А кто такие братья Рокко?»
«Это новая пиццерия? Там вкусно?»
«Уродское название для кафе…»
Друзья опять не подвели: глупость на любой вкус. Зачем только с ними водиться?
Закрыв друзей, Варвара спросила у поисковика. По-итальянски спросила, пробовала и так и сяк. Поиск выдавал фильм во всех вариантах. Как будто в Болонье такого отеля не было вовсе. И сайта у него нет. И даже странички в популярнной соцсети.
Не сдаваясь, Варвара ринулась на портал бронирования. Болонья предлагала десятки отелей. Кроме того, в котором
