отравлена? Вдруг это тоже испытание такое? И, вообще, мне ее достать еще как-то надо.
Отвернулась и решительно потянула дверь за ручку. Та поддалась легко, но петли оглушительно и зловеще скрипнули, ударив медиатором по натянутым нервам. Я даже присела, в страхе ожидая чего угодно, но все было тихо. Лишь сквозняк пробежал по коридору, растревожив паутину и пыль.
В нешироком коридоре царил полумрак, но из распахнутых дверей по обеим сторонам лился свет, превращая пол в зебру. Я осторожно двинулась вперед и заглянула в ближайшую дверь. Большое помещение, похожее на склад. Разбитые деревянные ящики, ничего полезного или съедобного.
Тоже самое и в помещении напротив. И еще в трех комнатах за ними. А вот в четвертой было кое-что другое. Вдоль стены тянулось длинное каменное корыто. Сливное отверстие внизу было заткнуто пробкой на ржавой цепочке, ниже расположился желоб для слива, который под наклоном шел к стене, а там исчезал в открытой яме.
Сверху над корытом проходила труба, из которой вели другие — покороче. Потрогала, убеждаясь, что это не металл и не пластик. Удивительно, но больше всего походило на дерево.
Бамбук!
Хоть и не было характерных перемычек, но вместо труб тут явно использовалось что-то подобное. Открытие лишь подтвердило, что место, где я нахожусь, скорее в Азии.
Как же все это мне напомнило санузел в любимом суши-баре!
Тут же вспомнила, что обожаю суши, и желудок откликнулся голодным спазмом. Прогнав мысли о еде, повернула рычажок на одном из «кранов» и стала ждать.
Сначала ничего не происходило, но затем вода все-таки закапала. Капала она все быстрее и быстрее, пока не превратилась в уверенную струйку. Прозрачную, вопреки ожиданиям. Никакого шкварчания или ржавого выхлопа. Или характерной вони.
У меня язык прилип к небу от желания набрать полную горсть и сделать большущий такой глоток. Но я просто умылась с наслаждением, несмотря на то что вода была холодной.
Боженька, как же хочется пить!
Жажда стала невыносимой, сдерживали меня только барьеры, навязанные цивилизацией, да и те стремительно истончались. Набрала вторую горсть.
Была не была!
— Да пей уже! Не отравишься! — раздался забавный, почти мультяшный голос.
Вздрогнув, вылила всю горсть себе на грудь, и бешено заозиралась в поисках того, кто это сказал. В прачечной было сумрачно, но спрятаться особенно негде. И тем не менее я никого не увидела.
— Я здесь! — перед лицом что-то порхнуло.
Инстинктивно схватила это нечто рукой, как муху на лету. В кулаке оказалось что-то живое и упругое, а местами даже колючее.
— Уй! Ты что творишь, зараза?! Пусти немедленно! Задушишь!
Голосок прозвучал сдавленно, а я поспешила разжать пальцы. В каменное корыто шмякнулось что-то маленькое вроде летучей мыши. Инстинктивно передернувшись, вытерла руку о свое импровизированное платье.
— Фу, гадость!
— Сама такая! — плаксиво буркнул все тот же голос. — Ты мне крыло повредила! Как я теперь летать буду, а?
— Господи! Это… Это ты, что ли разговариваешь?!
Нагнулась, рассматривая существо на дне корыта.
— Нет, Дракон Прародитель! Не похож, что ли? — плаксивые нотки тут же исчезли, зато появились издевательские.
Дракончик! Тот самый — синий!
Воды в корыто натекло уже прилично, и при падении длинная челка малыша намокла и жалко обвисла, но я его все равно узнала. К тому же он был единственным, с кем я разговаривала перед тем, как лишиться чувств.
И вот опять! Не показалось…
Пол под ногами слегка дернулся, стены поплыли, раздался противный звон в ушах. Я схватилась за край корыта.
— Эй! Тише-тише! А ну-ка водички хлебни! Быстрей! А то побледнела тут мне…
Видимо от шока, сделала, как он велел, обнаружив, что вода на вкус просто чудесная. Хотя тому, кто не пил весь день, наверное, и та, в которой цветы неделю простояли, покажется ничего так. Умылась, намочила затылок. Помогло. Голова больше не кружилась.
— Получшело? — поинтересовался дракончик.
— Полегчало, — автоматически поправила его я.
— Да какая разница?
— Надо верно выговаривать слова, чтобы люди тебя понимали.
— Люди? Ха! Меня только ты понимаешь.
Я с недоумением уставилась на дракончика, а тот нетерпеливо запрыгал, расплескивая воду.
— Вытащи меня скорее! Холодно же!
Я было протянула руку, но остановилась.
— Кусаться не будешь?
— Вот еще! И так чуть клыки не сломал. Толстокожая!
— Чегооо?!
— Того! Я нектар люблю и все, что сладенькое. А твоя кровища — сущая гадость!
Дракончик начал потешно отплевываться и мыть язык.
— Я бы тоже сейчас чего-нибудь сладенького употребила… — протянула мечтательно и поинтересовалась: — Раз кровь не пьешь, зачем тогда кусался-то?
— А затем, что хотел стать главным в стае. Сделал вид, что победил тебя, чтобы остальные меня зауважали. Они испугались, когда ты из окна выпала, решили, что напала, а я заметил, что ты нечаянно. Ну и вот…
— Понятно. Значит, самоутвердился за мой счет. И как, остальные поверили?
— Еще бы! Я теперь король дворцовой стаи цветодраков.
Дракончик говорил важно и даже приосанился на свой манер, а я пыталась усвоить информацию.
— Мм! — протянула многозначительно, едва сдерживая смех. — Ну тогда поздравляю.
Ситуация была настолько нелепой, что я не знала, как ко всему этому относиться. Только подумать! Василина Вьюга на полном серьезе разговаривает с летающей ящеркой, и та ей отвечает. А я точно еще не в смирительной рубашке?
— Чего ржешь? Доставай меня скорей, не то простужусь! Цветодракам… нельзя переохлаждаться… — договорил дракончик как-то неуверенно, и голосок стал звучать слабее.
Он пошатнулся, и я, поспешно выхватив его из воды, обтерла краешком портьеры.
— Эй, ты как? — поспешила наружу, где было теплей и светлей.
Признаться, хотелось рассмотреть это чудо получше.
Дракончик лежал на моей ладони с закрытыми глазами и казался таким несчастным, что мне стало его жаль.
Ой! Я же ему крыло сломала!
Присела на крыльцо и осторожно оттянув кожистое, точно у летучей мыши, покрытое мягкой как замша шерсткой крылышко, принялась рассматривать. Целое. Второе тоже…
— Ты что делаешь? — поднял голову дракошка и уставился на меня с подозрением.
— Какое, говоришь, крыло у тебя сломано? Правое или левое? — вопросом на вопрос ответила я.
— Никакое, — буркнул дракончик и отнял конечность.
— То есть, ты мне соврал? — я коварно прищурилась.
— А ты бы вытащила меня из воды, если бы я просто попросил?
— Конечно!
Похоже дракончику на это нечего было ответить. Он смущенно помялся, а потом выдал:
— Цветодраков люди не слишком любят…
— Это почему же?
— Говорят, мы цветы портим, — ответил он так, будто гордился этой особенностью.
— Так, может, не портить? — подсказала я самое очевидное решение.
Малыш не ответил. Вспорхнул и завис, глядя куда-то вдаль. И я решила сменить тему.
— Ты
