Вторая рука дракона ловко справлялась с крючками платья и шнуровкой корсета. Когда бархат поверженным рыцарем упал к ногам, я почувствовала спиной его грудь. Арий, притянув меня рукой за талию, прижал еще теснее, а потом развернул лицом к себе. Его рука ласкала мое лицо, моя грудь коснулась его, и я почувствовала, как быстро под тонким батистом рубашки стучит сердце дракона.
Он подхватил меня и понес к постели. Сильные руки, плечи, все словно в паутине белесых ниточек шрамов. Я почувствовала себя пленницей, которую отпускают на свободу, когда Арий положил меня на простынь. Сам мужчина в мгновение ока стянул с себя рубашку и бриджи. Еще миг — и он остался в костюме Адама.
Когда он лег рядом, я почувствовала, как жар разливается по комнате, проникая в щели паркета, под кровать, пропитывает ткань балдахина и портьер, как он обжигает легкие при каждом вдохе. Арий притянул меня к себе, и мы оказались еще ближе. Безликий лунный свет запутался в резном изножии кровати, как и мои мысли в голове. Единственное, что я отчетливо понимала: первоначальный план летит к чертям.
Арий, убрав руку, повернулся на бок и приподнялся на левом локте. Его правая ладонь застыла на моем бедре, а потом поднялась выше, скользнув по животу и груди, и наконец, добравшись до моего левого плеча, слегка надавила. Он приподнялся, нависая надо мной, опираясь руками, чтобы не раздавить. А потом, сжимая коленями мои колени, стал опускаться всей своей тяжестью, медленно, словно давая привыкнуть.
Я задрожала, но отнюдь не от возбуждения. Перед глазами стоял Лихославский, который еще сегодня утром выдыхал мне в лицо слова: «Хотели, еще как хотели…» Голос аспиранта стучал в ушах набатом. Меня начало трясти. Истерика, копившаяся все это время, нашла выход. Уже срываясь в банальные слезы, я поняла: побыть в спальне смешливой дурочкой, как первоначально задумала, мне не удастся.
Арий, почувствовав, что со мной что-то не так, зашептал:
— Не бойся, то, что мы делаем, — естественно для супругов.
Но, видя, как меня колотит, он откатился в сторону, ругаясь сквозь зубы.
Затем сел, повернувшись ко мне неестественно прямой спиной, и замолчал. Ждал, пока моя истерика пойдет на спад. После того, как всхлипы стали реже, он, не поворачиваясь, произнес:
— Я никогда не был насильником и презирал тех мужчин, которые берут женщин против их воли, но, зияющая бездна небес, наш брак должен быть консумирован! — Под конец своей короткой речи Арий все же повернулся.
В ответ на его слова я лишь натянула одеяло до самого подбородка.
Наверное, что-то было написано на моем лице, раз дракон, плюнув на все, подошел к куче своей одежды, небрежно брошенной на козетку, и начал спешно одеваться.
— Так не могу, подонком последним себя чувствую, — проговорил он себе под нос, не рассчитывая, что я услышу.
Когда за мужчиной закрылась дверь, некоторое время лежала без движения, а потом расхохоталась. Смехом, что присущ лишь тем, кто балансирует на грани безумия. Это была истерика, от которой помогает только пощечина.
Фира, вылезшего из прически и вольготно расположившегося по центру кровати, заметила лишь тогда, когда сил уже ни на что не осталось.
— Теперь с тобой все в порядке?
— Не то чтобы, но более-менее.
— А я-то уж не надеялся, что он уйдет, не выполнив до конца своего долга. Приготовился, так сказать, участвовать в коллективных постельных утехах, — циничный тон таракашки привел в чувство лучше нашатыря.
За дверью послышались шаги. Осторожные, но все же различимые в тишине.
— Быстро накройся одеялом и сделай вид, что спишь. — Приказной тон таракашки вкупе с его быстрым исчезновением в недрах кровати заставили и меня поторапливаться.
Я накинула одеяло, принимая максимально естественную позу, и, прикрыв глаза, задышала ровно и неглубоко. Увы, мне было далеко до светских львиц, что виртуозно умеют смотреть через опущенные ресницы, подмечая все и вся.
Дверь комнаты приоткрылась, и в проеме показалась белая макушка. Спустя пару мгновений Арий неслышно вошел в комнату. Он постоял на пороге несколько минут, глядя на меня, изображающую глубокий сон, а потом так же бесшумно вышел.
Я лежала, уставившись в потолок, и думала о том, что сегодня со мной приключилось. Перспективы были, мягко говоря, никакие.
Вдруг звук, раздавшийся за окном и напомнивший хлопок ветра, что встретился с натянутой парусиной, заставил меня вздрогнуть. Он повторился еще и еще раз, но тише, словно источник его удалялся. Я сползла с кровати, на цыпочках подошла к окну и осторожно выглянула, спрятавшись за тяжелую ткань портьеры. Зрелище, открывшееся мне, пугало и завораживало одновременно.
Дракон парил в небе, облака которого еще были окрашены в оттенки индиго. Его льдисто-белая чешуя горела всполохами красного — это первые лучи рассветного солнца, еще не показавшегося из-за горизонта, танцевали на природной броне сына неба. Он рассекал высь, то ловя крыльями воздушные потоки, то с усилием взмывая вверх, то в стремительном пике обрушиваясь вниз, выходя из штопора лишь у самой поверхности, когда еще немного — и разобьешься. Я смотрела на этот танец двух стихий: стихии неба и стихии духа, и он меня заворожил. Ноги давно не чувствовали обжигающего холода паркета, усталость последних суток куда-то исчезала…
Солнце медленно начинало свое движение, показав край белесо-желтого диска из-за горизонта. Его лучи осветили и далекие пики гор, украшенных шапками ледников и юбками зелени у подножий, и поверхность плато, по центру которого возвышалась… Крепость, город — это все мерки людей, чьи дома стоят кучно, притираются друг к другу боками. Здесь же величественные замковые шпили, словно стремящиеся проткнуть купол неба, перемежались со строениями пониже, образуя причудливую вязь кружева.
Очарование момента нарушил комментарий Фира:
— И не подозревал, что драконы такие любители белого камня, всегда думал, что их столица, Актыр, сера и неприветлива. А поди ж ты, словно молочная пенка.
— А мне нравится, — не знаю почему, вступилась за город, увиденный впервые.
Пока отвлекалась на беседу с таракашкой, Арий (я была уверена, что это именно он, расправив крылья, улетел на восход) исчез.
— Жаль, что красота бывает лишь мигом. — Я еще раз глянула в окно, где утро уже вступало в свои права, закрывая туманом ущелья и склоны.
— Давай, созерцательница, поспи немного, а я пока покараулю, — Фир была сама деловитость. — Нас ждет тяжелый день, стоит хотя бы немного набраться сил.
Совет был разумным, и я легла в постель. На этот раз действительно чтобы уснуть. Морфей, похоже, подрабатывал кузнецом на полставки, ибо оглушил меня мгновенно, едва только голова коснулась подушки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
