— Пока будем пользоваться кивками и твоей вполне приличной актёрской игрой, — хохотнула я, припоминая недавнюю карикатуру на Карла. — Кстати ты писать умеешь?
Лола грустно покачала головой. Обмозговав одну мысль, решила, что идея-то хороша.
— Хочешь, научу? — предложила я очевидный выход из затруднительной ситуации. Да и если никому не рассказывать, то это может стать для нас дополнительным козырем, припрятанным в рукаве.
В ответ получила такой благодарный взгляд, что почувствовала себя даже немного неловко. Столько любознательности светилось в глазах и желания учиться. Решено, начнём прямо завтра.
Проболтали мы до самого вечера, точнее болтала я, а она лишь кивала и периодически беззвучно пофыркивала в кулак. Замечательная девушка вызывала чувство давнего знакомства. Она с лёгкостью справилась с моим нарядом, ловко стянув его через мою голову, даже не зацепив меня выпирающей подушкой. Помогла распутать причёску и составила мне компанию за ужином. Спускаться к мужчинам я не стала, зачем портить такое замечательное настроение. А Лола сначала отказывалась и мялась, но, кажется, быстро поняла, что совершенно бесполезно спорить со мной, когда я упираюсь.
Когда Лола совершенно откровенно начала клевать носом отпустила её к себе, устроилась на мягкой перине и позволила себе проанализировать прошедший день. В результате получилось, что за прошедшие сутки, проведённые здесь, я обзавелась приличной компанией как друзей так и не друзей.
Маркиз Жак ДеБюси скорее все же друг, хоть относится ко мне скорее как к неожиданно свалившейся на голову сестре. Что ж поделать, Санта-Клаус тоже порой ошибается.
Граф Поль. Калю определённо друг, хоть я для него и невероятное приключение, разбавляющее скучное существование, все же всеми силами пытается меня поддержать и помочь по необходимости.
Карл Сорел — не друг, почему-то. Отличный мужик, может, и поладим когда-нибудь. Но очень не скоро.
Лола — она лучше, чем друг — она подруга.
Матео Дуранд — друг. Тот, кому не нравиться Люси Калю, автоматически друг, а он ещё и человек хороший.
Люси Калю. Ну, этим уже все сказано.
Тристан Лебрен, затрудняюсь сказать. Враждовать с ним не хочу, уж очень он мне нравиться, но и дружить нельзя. О какой дружбе может идти речь, если я на него мгновенно стойку сделала.
У каждого правила есть исключение, которое это правило лишь подтверждает. Так и у меня выходит, что в моей формуле плюсов и минусов, есть одно исключение.
Небольшой анализ привёл к порадовавшему меня итогу. Четыре — два в мою пользу. Хороший счёт, хороший день.
Глава 3
Утро принесло с собой как новый день, так и новые мучения. Пройдя через экзекуцию одеванием, поблагодарила Лолу за помощь и отправилась на завтрак. К моему непередаваемому счастью управляющий за столом не присутствовал. Заметив мой вздох облегчения, Жак улыбнулся как маленькому ребёнку.
— Карл никогда не завтракает с нами, у него в это время объезд земель так, что до обеда можешь расслабиться и не строить новых козней.
— Я не пытаюсь устраивать ему неприятности, просто не даю себя в обиду. А ему почему-то нравиться развлекаться за мой счёт, так вот со мной этот номер не пройдёт.
— Хорошо. Как скажешь. Приступим сегодня к твоей подготовке. Гости у нас бывают часто, так что затягивать не стоит.
Вот с этим я была полностью согласна и с удовольствием приступила к изучению тонкостей столового этикета. Где-то после двадцатого предмета я напрочь забыла названия, с которых мы начинали. Поняв по моему бессмысленному взгляду, что все сказанное им осталось в не зоны моей досягаемости, сменил тактику. Теперь он пытался распределять ложки и вилки по блюдам, которыми ими едят. Что-то для мяса, что-то для рыбы.
— Я не понимаю, для чего такие сложности, неужели нельзя использовать одну ложку и одну вилку с ножом?
— Это основы этикета. И не лезь в чужой монастырь со своим уставом, — осадил меня Жак.
— Хотя сама знаю, что это за безобразие. Это способ вычисление самозванцев. Ну, как у военных, у которых на караульных постах пароли и отзывы. Или это у шпионов было, — промямлила я, продолжая перекладывать столовое серебро по размеру.
— Ты безнадёжна, главное запомни, в большинстве случаев блюда идут в стандартном порядке, а значит используй вилки от края тарелки и далее в порядке убывания. Бокалы, которые все поднимают, с далека видать, так, что по цвету определишь, кто что пьёт.
— А для чего целых три салфетки, мне их все на себя цеплять? — похлопав глазами, добила я маркиза.
— Я, наверное, очень-очень где-то нагрешил, — простонал Жак и замолчал. А чего спрашивается, замолчал, только до самого интересного добрались, а самое интересное опять при себе оставили. А я, между прочим, телевизор уже два дня не видела, у меня можно сказать ломка от информационного голода.
— Я жажду грязных подробностей, — намекнула я.
— Ждем Поля и переходим к танцам, — сменил ДеБюси такую животрепещущую тему. Сразу видно джентльмен, вон как красиво послал. А Поль — это здорово, должно же и мне перепасть, хоть кусочек человеческого отношения.
— Не надо ждать, я уже здесь, — раздался бодрый голос от дверей. Вот как он умудряется так незаметно появляться. Интересно у него свободный доступ или дворецкий гостя проспал? Пока я обдумывала эту мысль, за спиной Поля раздались шаркающие шаги.
— Граф Калю, — запоздало объявил гостя дворецкий и так же шаркающе удалился. Кстати я так и не узнала, как зовут нашего престарелого Шумахера. Зато теперь понятно, почему гости всегда неожиданность, он элементарно за ними не успевает.
— Очень рад тебя видеть, — счастливые глаза Жака впервые за утро просветлели.
Поль при этих словах словно засветился. Почувствовала себя крайне неловко, как будто подсматриваю в замочную скважину за семейной парой. Перестав, поедать друг друга глазами, парни вспомнили и про меня.
— Прошу маркиза пройти в музыкальный салон, — склонился над моей рукой Поль.
— Премного благодарна, — чопорно кивнула головой и направилась с ними на следующую экзекуцию.
Я оказалась права — это действительна была издевательство, причём пытка взаимная. Уже через полчаса даже Поль пыхтел на мою бестолковость. А что они хотели, я никогда не танцами не спортом не занималась, физически я даже к длинным походам не подготовлена, а они хотят, что бы я первого урока порхала словно бабочка. Хотя про бабочку я, конечно, загнула, какая к чёртовой бабушке бабочка, если я даже на козочку не тяну. То, что позволяло изобразить моё тело, больше напоминало изящную пробежку переевшего бегемотика.
Шаги, повороты и поклоны по отдельности были вполне приемлемы для запоминания, но в сочетании и под музыку, наигранную Полем на пианино, стало общей пыткой. Самым кошмарным было то что и без того не приспособленная к танцам я, была затянута в тугой корсет. Спина категорически не желала гнуться, ноги не попадали в такт, в результате чего страдали ботинки Жака. Развороты кружили голову не позволяя ориентироваться в пространстве, после неуклюжих подпрыгиваний я пыхтела, стонала и краснела от неловкости и недостатка воздуха, благодаря опять же корсету.
— Это безнадёжно, — простонал Жак, потирая большим и указательным пальцем переносицу. — Ты способна хотя бы на самый элементарный танец?
Весь мой танцевальный опыт это посещение двух дискотек в старших классах школы, и это не самые приятные мои воспоминания. Там на танцевальной площадке, на меня смотрели практически, так же как и эти два эстета. Конечно, там, в блеске ночных огней остальные тоже не блистали хореографическими талантами, но даже на их фоне я смотрелась выброшенной из воды рыбой в предсмертных судорогах.
Видимо на моем лице отразились все эмоции после воспоминаний об одном из самых провальных выход в свет, так как и без того кислые выражения лиц стало уж совсем безнадёжным.
— Ну, ведь танцевала же ты хоть когда-нибудь, — с последней надеждой предположил Поль. — Продемонстрируй хоть какие-нибудь знакомые тебе па.
