– И всё тут бросить? – возмутился прижимистый Скиф. – Жалко ведь!
– Ты б видел, сколько добра припасено в Гнезде, – не удержавшись, Руслан расплылся в счастливой ухмылке. – Забудь про колёса – теперь мы обзавелись крыльями!
– Как же, разлетался!.. Орёлик.
В одном из триколёсов открылся люк, и наружу выбрался здоровенный, мордатый Пёс. Вразвалку приблизился к зданию, призывно помахал толстой рукой. Поколебавшись, Скиф встал по центру окна, молча воззрился на парламентёра.
– Мы за девкой прикатили, – объявил Пёс, ухмыляясь. – Чё на вас наезжать? Она из нашего стада, точно! И папашка переживает.
– Да пусть удавится – нам-то что?
– Она ж почка совсем: семнадцати нет! А это киднеппинг, разве нет? Преследуется законом – по всей губернии.
Искоса Скиф посмотрел на Вадима.
– Беглых не выдавать, – сейчас же сказал тот. – Старинное правило вольницы!.. К тому ж он врёт, сам знаешь. Михалыч такой же крепостной, как и вы.
Руслан кивнул, ласково улыбаясь. И эта его улыбка не сулила Псам доброго. Чистый паренёк, но без сантиментов, – занятное сочетание.
– Пусть придёт отец, – пробасил вожак. – С ним потолкуем. А вы – проваливайте!
И снова укрылся за стеной.
Пожав плечами, Пёс развернулся и потопал к машине. Квадратная его спина, устланная пластиковыми ромбами, выказывала что угодно, кроме почтения.
– Подпалить один, что ли? – спросил Скиф, глядя на триколёсы. – Для наглядности.
– Тебе бы всё палить, – рассердился Вадим. – Дорвался!..
В крайнем случае он мог ринуться на Псов прямо из окна – вместе с Русланом. При нынешнем их проворстве этого хватило бы для успеха. Да только к чему высвечиваться? Он уже сигал сегодня с колёсника на колёсник, но такие фортеля ещё можно списать на обычную ловкость.
– Сделаем вот что, – сказал Вадим. – Им ведь и вправду нужна Оксана. Ну так мы загрузимся с нею в «ворон» и улетим, а они пусть это видят. В усиление оставим тут пулемёт и пару подствольников, но, полагаю, Псы уберутся, лишь только птичка упорхнёт. На кой им вокзал? Не революция, чай!..
На том и порешили. Вместе с Вадимом в вертушку забрались Оксана с Алёхой и «сопровождающий их» пёс. А побратимы-росичи разделились. Корней принялся крепить на окне чудовищный шестиствол, в одиночку переспоривший бы все Псиные огнестрелы. Руслан, уступив управление Вадиму, сел рядом с ним, за ещё более грозный плазмомёт. Пассажиры устроились тут же, в кабине, на откидных сиденьях – исключая Бэка, сразу растянувшегося на полу. Неизвестно, летал ли он прежде, однако странной машине не доверял.
Сейчас же взлетели, для острастки сделав круг над строем триколёсов, затем круто набрали высоту, скрывшись за тучами.
– Что за публика? – спросил юноша, кивая вниз. – Раньше не встречал.
– Боевые Псы, – со вздохом откликнулся Вадим. – Новая порода, свежевыведенная. В блюстах-то надобность отпала – пора и им на свалку! Нынче крепостные ходят по струнке, повинуясь окрикам надсмотров, – а значит, высвободились ресурсы. И пришло время взяться за неприструнённых: умельцев, торгашей, наймитов. Так что борьба двух систем переходит, кажется, в новую фазу – открытую.
– Хорошо, – помолчав, сказал Руслан. – А Оксанка им на кой?
С интересом Вадим покосился на него. Кажись, и этот нашёл свою ведьму! Что же, всё правильно. Во-первых, её требовалось защищать. Во-вторых, в ней бил живой родник, коего недоставало самому витязю. В-третьих, и это главное, девочка «чудо как хороша»!.. И чем плох сам Руслан?
– А на кой она Шершневому «королю»? – спросил Вадим. – Ведь это он пленил Михалыча. Никто другой оборотня бы не подмял – только вампир!.. Но при свете, когда его Сила на спаде, потребовалась помощь легалов. И выходит, что Крепость наконец объявила о своей кровной связи с Роем.
– Вот так, значит, да?
– А какой смысл темнить дальше? Ведь они знают, что мы знаем.
Не видя земли и не включая локаторы, Вадим направлял «ворона» по мысленной карте. Наверняка его спутникам не терпелось узнать маршрут, но спрашивать не решались. Даже самостоятельный мужчинка Алёха помалкивал, уткнувшись конопатым носом в стекло. «Надо б его разоружить, – подумал Вадим. – Не то рванёт всех, как террорист!» Но тоже не решился затронуть щекотливый вопрос. Что за компания собралась: один другого деликатней!
– Всё ж я не понял, – снова заговорил Руслан. – Зачем «королю» Оксана?
– Действительно, странно, – кивнул Вадим. – Зачем бросать столько сил на поимку простой ведьмы? Наверное, она имеет что рассказать.
– О чём?
– О том, что творится в блокгаузе.
– А что там творится?
Глядя в сторону, Оксана передёрнула плечами, будто ей снова сделалось зябко. Но промолчала.
– Сколько повыбили Шершней, ты не прикидывал? – спросил Вадим. – Хорошо, если дюжины три-четыре. А было их втрое больше. И куда, по-твоему, делись прочие?
– А по-вашему? – откликнулся Руслан, глядя на него, словно на умудрённого старца.
– По-моему, сейчас они скликают найтов, чтобы ночью ударить по Гнезду всей мощью. «Вставай, страна огромная!..» Но заняты этим рядовые Шершни – иерархия тут блюдётся чётко. Что до вожаков, они где-то отсиживаются, набираются сил для грядущей битвы. А сам «король», вероятно, отправился к хозяину за инструкциями. Ведь кто-то же произвёл его в монархи?
– Я не знаю, – честно ответил Руслан.
Вадим вздохнул:
– Вот и я тоже. А знать надо. Но сперва придётся разобраться с Шершнями.
«Вообще с этим Роем сплошная путаница! – подумал он. – Помимо трёхуровневой пирамиды, простой и понятной, сюда затесались элитные Шершни-„солдаты“. Если не путаю, они немногим уступают тамошним вожакам. Зато их собственный вожак, которого мы с Адамом еле заломали, намного превзошёл обычных. Значит, каждому уровню отводится не фиксированное значение, а диапазон. Но если от элитной дюжины осталась едва четверть, то вожаки уцелели почти все. А их подпирает сотня раздражённых Шершней и бог знает сколько найтов. С такой силой не пошутишь!»
– Михалыч не обычный оборотень, – сказал Вадим. (И сам усмехнулся: а что, бывают обычные?) – Людского и звериного в нём поровну, вдобавок есть прочная привязка – дочь. Он способен противиться «королю», особенно днём. Помните байки про красоток и чудищ? Если что и может удержать озверелого мужика от эксцессов, так это любовь, как ни банально. А Михалыч дочь любит – по-настоящему. Именно её, а не себя в ней. Его счастье, что он не стал Оксанку ломать под себя, как это принято в приличных семьях. Сейчас бы нить лопнула и – привет!.. А так даже «король» над ней не властен. И только это ещё может спасти Михалыча. Ты ведь слышишь его, девочка?
– Вот здесь, – ладонью Оксана коснулась груди.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
