– Слишком ты себя жалеешь, – сказал Вадим. – И потому жалеть тебя не хочется.
Потянувшись, он выдрал телефонный шнур из гнезда, подмигнул ошарашенному Толяну и двинулся к двери – на сторонний взгляд, метнулся. У порога оглянулся, встретясь глазами с Нонной, напряжённо пялившейся из угла, состроил жуткую гримасу, заимствованную у серков, дополнил устрашающим жестом, подсмотренным в кино, и нырнул в проём.
А вдруг подействует? Десяток минут форы ему бы не помешал.
Для надёжности Вадим подпёр створку железным шкафом, единым махом передвинув от стены напротив. Вот вам: визитная карточка богатыря. Эх, раззудись плечо!.. Жаль, Максика не застал – уж я б его расспросил, со всем почтением к сану. Всё-таки сколько их, этих «отцов», – тоже полторы сотни, как Шершней?
Выскочив на лестницу, Вадим едва не столкнулся с рослой девицей, тотчас заступившей ему дорогу. Не сразу он узнал Руфь. Магнетический блеск в выпуклых глазах, надменная осанистость, шикарный костюм, пышная причёска – в ней мало осталось от прежней «мышки»-надсмотрщицы, вкладывавшей душу в свою службу. И тянуло к ней, почти как к Алисе.
«А может, сходство не случайно? – подумал Вадим. – Ведь обеих почтил вниманием Марк!.. Или то был не Марк? Или это вовсе иная пирамида – сугубо женская? И кто на вершине?»
– Ну наконец! – с издёвкой воскликнула Руфь. – Я так скучала!..
– Заняться нечем? – огрызнулся Вадим. – Найди дело, чтоб не скучать!
Рывком обогнув девицу, он скатился по ступеням, перемахнул ограждение и побежал дальше, не обращая внимания на ругань придверных. За секунды проскочив оба квартала, оседлал колёсник и рванул с места, вылетев на дорогу перед накатывающей четвёркой триколёсов. Вильнув, впритирку увернулся от переднего, грузного как носорог, и погнал свою машину прочь, разгоняя на пределе.
2. Гости из захолустья
Вот и опять возникла Оксана, юная ведьмочка из глухомани, думал Вадим, всё прибавляя скорость. Недели не прошло! Что ж там стряслось? Ведь оставил им адрес, предлагал обращаться, сам хотел наведаться – так и не выбрался. Позор на мои седины!..
Звонила она скорее всего с сотовика: в обширном хозяйстве Михалыча вполне могла сыскаться такая вещица, в общем ему не нужная. Либо – второй вариант – из окрестностей порта, зоны росского влияния, заскочив к кому-то из знакомых. И надо ж было ей нарваться на Нонну!.. Если та успела передать по цепочке, дело лишь за расторопностью Псов.
Ещё издали Вадим увидел старенький открытый джип, на полной скорости мчащий по пустынной улице. Вплотную за ним нёсся обтекаемый триколёс, медленно настигая, – всё-таки на прямой он оказался быстрей. Но куда большим было преимущество у Вадима, оседлавшего княжеский двуколёсник. Срезая угол, он пронизал чахлый парк, слетел, будто с трамплина, с метрового обрыва, нависшего над шоссе, и приземлился в десятке метров позади Псов. До джипа тем оставалось ещё меньше, но это не играло роли.
На полном ускорении Вадим догнал триколёс, в момент сшибки вдруг вскинулся с седла и, подхваченный инерцией, перебежал со своей машины на чужую. Соскочив в люк, он аккуратно, в три касания, отключил всполошившихся Псов, тут же перехватил управление и затормозил. Затем, поднатужась, выворотил с корнями пульт, чтоб не шалили больше, и выбрался из машины, озирая окрестности. Других патрулей поблизости не наблюдалось, и слава богу.
Джипик уже подкатывал к нему, успев развернуться. Потом из кабины выпрыгнула Оксана и кинулась к Вадиму, будто не видела его год.
Её личико оставалось столь же милым и по-детски свежим, а роскошная коса короной венчала гордую голову. Но в глазах читалась усталость, пока затмеваемая возбуждением. Тяжкие потрясения, боль и горе – вот что он слышал в её сознании. Это не считая бессонной ночи.
В отличие от прошлого раза, Оксана оказалась одетой в ситцевый сарафанчик, больше похожий на ночнушку, а вдобавок босой – будто её застали врасплох. Такой наряд гляделся странно посреди города, зато открывал едва не больше, чем прятал. И теперь Вадим смог оценить кожу лесной ведьмы – матовую, как у ребёнка, немыслимо гладкую, лишённую не только родинок или волос, но даже обычного девичьего пушка. Уходим от предков всё дальше, да?
Вопросительно заглянув Вадиму в глаза, беглянка шагнула к нему и прижалась, пряча лицо на груди. Она не плакала, не жаловалась, однако всё тело сотрясала нервная дрожь, не стихавшая, наверно, много часов. Отложив расспросы, Вадим закрыл её спину руками, вбирая в себя горячку, гася вибрацию – благо весил против неё втрое. Умница Оксана не препятствовала, даже старалась помочь, как умела. Понимала: в таком состоянии от неё мало проку.
А за ветровым стеклом джипа виднелись головы других ездоков: ребячья, кудлатая, и звериная, будто медвежья. Обе напряжённо пялились на Вадима, то ли узнавая, то ли испытывая.
– Ну, – наконец спросил он, – что стряслось?
– Папеньку изловили, – сообщила Оксана тихо.
– И в клетку посадили, и надпись написали… Что значит: «изловили»?
Присев на массивный бампер триколёса, Вадим усадил девушку рядом, взял её руки в свои, продолжая делиться теплом.
– То и значит, – сказала она. – Вы ж помните, как толковал он про своего нутряного Зверя? Его и подловил чужак, а с ним – папеньку.
– Какой чужак? – спросил он. – Хозяин? Мы ж его изолировали!..
Оксана помотала головой:
– Другой, в людском обличье. Ночью пришёл.
– Ногами, что ль?
– Не своими – железными.
Всё-таки заразил Михалыч дочь странностью своей речи – вычурной, перенасыщенной образами. Теперь вот разбирайся!
– Ходульник, да? Так это был Шершень? Один?
– Много. Однако прочие не в счёт. Да мы б и отбились, кабы не их главный.
– «Король»? – догадался Вадим. – Вот где он всплыл!..
– Он приказал, и папенька открыл ворота. Я не успела задержать, и вряд ли б смогла. Хорошо, пальнула из гранамёта по ходульнику, подбила лапищу, а то бы не спаслась. Папенька-то гнался за мной, вместе с парой шипастых, – но, видно, не изо всех сил, иначе б не убежала. А со мной припустил Бэк, хитрюга мохнатый.
– Где машиной-то разжилась?
– Так держали же в сарае на случай – всего и надо было, что рощицу пересечь!.. А в ней ловушек полно. Кто-то даже попался – из догонял.
– А это что за чудо? – Вадим кивнул на пацана, уже выбиравшегося из машины.
– То Алёха-слухач, сын охотника Мирона, – ответила девушка. – Разве не помнишь?
– Такое не забывается – как страшный сон. «Ты не слухай их», верно? – спросил он. – «Пусть себе зовут!»
Малец шмыгнул носом и кивнул с солидностью.
– На дороге подобрала, – добавила Оксана. – Взрослые подсмеиваются – вот он и решил добыть Хозяина.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
