Эта сцена была прервана появлением шофера заранее заказанного такси. Он подхватил плотный бумажный пакет, составлявший весь багаж Марселя и Тани. Старый барон сразу же последовал за ним, Марсель накинул Тане на плечи бежевый плащ, перекинул свой через руку и, пропустив девушку перед собой, вышел из номера.
Его взгляд ласкал тонкую прямую фигурку, шедшую впереди, в двух шагах от него. Тане была присуща природная элегантность. Складки длинного плаща подчеркивали изящество тонкой спины, чуть угловатую линию плеч. Мягкая волна черных волос четко выделялась на светлом фоне. Туфли из нежной лайки на небольших каблучках придавали стройность ногам с упругими икрами и тонкими щиколотками.
Марсель про себя улыбнулся, вспомнив их утренний поход в магазин готового платья, куда они отправились, чтобы приобрести приличный вид и не испугать ожидаемого ими старого барона. Еще в банке Марсель выяснил у клерка, где находится самый дорогой из местных магазинов. Между ним и Таней заранее был заключен договор о том, что она будет молчать при посторонних, дабы не возбуждать подозрений и излишнего любопытства звуками русской речи. Они могли бы ни о чем не договариваться, так как оказавшись в роскошном, с ее точки зрения, интерьере этого провинциального модного дома, она и так полностью лишилась дара речи.
Немножко придя в себя и не столько привыкнув, сколько притерпевшись к предупредительной суете персонала вокруг них, Таня обрела способность сосредоточиться на том, ради чего они туда пришли. Отрицательно и чуть испуганно покачивая темной головкой, она решительно отвергла все яркие и экстравагантные модели, остановив свой выбор на элегантном костюме из мягкой шерстяной ткани и на бледно-голубой блузке тончайшего шелка. Остальные ее покупки соответствовали тому же простому и строгому стилю. Марсель был поражен ее вкусом, но про себя лукаво и довольно посмеивался: сама о том не подозревая, Таня выбрала самые дорогие вещи, каждая из которых стоила целой коллекции броского тряпья, которое ей предлагалось сначала. Приказчики магазина поглядывали на нее с большим уважением, равно как и на Марселя, который не колеблясь, за все расплачивался.
8
Приехав в Осло, они пробыли там всего два дня. Именно это время потребовалось старому барону Бовилю на то, чтобы окончательно уладить формальности и снабдить своего сына и Таню документами, удостоверявшими их личности и позволявшими им въехать на территорию Франции. С Марселем все было довольно просто. Для того чтобы обезопасить дальнейшее существование Тани, барону пришлось прибегнуть к своим давнишним связям в Министерстве Иностранных дел и провести из посольства Франции в Осло телефонные переговоры на самом высоком уровне. В результате предпринятых им усилий Таня приобрела другую фамилию и оказалась дочерью белоэмигранта, родившейся в парижском предместье. Сохранить собственную фамилию и рассчитывать на статус беженца она не могла, так как всем троим было ясно, что НКВД, если эта история получит хотя бы малейшую огласку, сделает все для того, чтобы вернуть на родную землю бывшую медсестру лагеря для политзаключенных, рассказы которой способны резко изменить общественное мнение на Западе далеко не в пользу Советского Союза. Ярость российских заплечных дел мастеров по отношению к Тане должна была быть тем более велика, что они были совершенно бессильны что-либо сделать с молодым бароном де Бовилем — семейство было слишком хорошо известно и имело большой вес в высших кругах Франции.
Покончив с формальностями, они наконец поднялись по трапу самолета авиакомпании Эр Франс, который через несколько часов доставил их в аэропорт Орли, где уже ждала машина барона — длинный черный лимузин с шофером в темной ливрее.
Пока автомобиль бесшумно катился по оживленным, несмотря на поздний час, парижским улицам, Таня не отрываясь смотрела в окно, чувствуя себя Золушкой на этом пестром, шумном балу необыкновенной и, как ей казалось, безусловно счастливой и праздничной жизни. Она была ослеплена сверканием ночных огней, пестротой витрин, оглушена музыкой, доносившейся из приоткрытых окон ресторанов и баров.
Она крепко сжимала руку Марселя, а тот тихо радовался свиданию с городом, который уже не чаял увидеть. Он торопливо рассказывал Тане о тех местах, где они проезжали, торопясь подарить ей свой Париж, который любил и знал с детства, но сейчас, по прошествии стольких лет, словно видел впервые, открывая его заново вместе с Таней.
Выехав за городскую черту, автомобиль еще в течение часа мерно отмерял километры в южном направлении, потом свернул с основной магистрали и вскоре остановился перед высокими чугунными воротами резного литья, которые немедленно распахнулись. Машина снова сдвинулась с места, шины тихо зашуршали по гравию подъездной аллеи, с обеих сторон окруженной мощными стволами вековых деревьев парка.
Подъехав к ярко освещенному подъезду огромного старинного дома, напоминавшего замок остроконечными башенками, узкими стрельчатыми окнами и массивностью темных каменных стен, автомобиль притормозил и остановился. Шофер выскочил первым и распахнул дверцу, помогая выйти старому барону. Марсель выбрался из лимузина сам и подал руку Тане.
Прислуга высыпала из подъезда им навстречу; оставив привычную чопорность слуг из хорошего дома, все плакали. Марсель по очереди обошел их, целуя, обнимая, пожимая протянутые к нему руки. Он знал этих людей так давно, так много всего произошло у Них на глазах, что они давно перестали быть для него чужими, подчиненными лицами, превратившись в членов его семьи.
Старый барон подошел к Тане, замершей на пороге дома, и взял ее за руку. Она была потрясена зрелищем этого сказочного дворца, двери которого были настежь распахнуты перед нею, но куда она никак не решалась войти, словно опасалась того, что мираж рассеется, и она снова окажется в больничном лагерном бараке, пропитанном запахом карболки и солдатских сапог.
Ночью Таня никак не могла заснуть. Она лежала в огромной готической кровати, глядя в потолок с деревянными перекрытиями. Она не думала и не жалела ни о чем; будущее тоже не беспокоило ее. Она была так ошеломлена всем происшедшим с нею в последние дни, что ничего не могла не только обдумать, но и просто ощутить, кроме абсолютной пустоты в душе и в мыслях.
Тяжелая резная дверь Таниной комнаты приоткрылась и на пороге появился Марсель в длинном халате. Таня еще не успела привыкнуть к этому новому Марселю, — чисто выбритому, элегантному, одетому совсем не так, как все знакомые до сих пор Тане мужчины. Теперь, в привычных декорациях родного дома, он иногда казался Тане незнакомцем, таинственным и прекрасным, и она немного боялась: а вдруг сказочный принц не заметит ее, просто пройдет мимо, не обратив никакого внимания?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
