После примерки обновок я заставила Ноэль намазать ноги, лечебной мазью из склянки, оставленной сестрой Анизой, а то на них даже смотреть больно. Переодевшись, моя юная кузина находилась в таком ошарашенном и восторженном состоянии, что следовала указаниям безропотно, перестав вскидывать на меня потрясенный взгляд.
Утомившись от приятной суеты, я незаметно для себя уснула, думая о том, как хорошо иметь хоть одно родное существо в чужом мире…
* * *
Тяжелая серая муть вечерних сумерек за окном, завывание осеннего ветра, промозглый холод, крики рыцарей, вернувшихся с охоты, и лай собак — все смешивалось и заставляло вздрагивать от страха. Я неподвижно сидела в кресле у окна в компании мышки Ноэль! Забившись в угол возле кровати, она со страхом смотрела на тяжелые деревянные двери, укрепленные металлом. Жаль, что их неприступный внешний вид не сможет защитить от опасности — щеколда с другой стороны…
Меня защитит имя, а вот сироту Ноэль — ничего! Ей уже девятый год, большая девочка, чтобы самой позаботится о себе. Нельзя, нельзя привязываться к чему‑то или кому‑то. Все заберут, искалечат, уничтожат.
Двери открыла парочка подвыпивших рыцарей и ввалилась в комнату. Сатис! Как же я его ненавижу. До сих пор в памяти стоит его мерзкая глумливая ухмылка, когда он спускал голодных псов на маминого коня Алого.
Приближенный вассал лорда Калема, заметив Ноэль, сжавшуюся в углу, усмехнулся:
— Детка, ты уже большая стала, пора научить тебя плотским радостям!
Девчонку схватили за талию и, не обращая внимания на ее крики о помощи и мольбы, потащили к дверям. Я видела, как Ноэль протягивает ко мне руки, кричит, пытается вырываться…
И снова мои губы привычно зашептали: «Не хочу слышать, не хочу видеть, не хочу, не хочу». А взгляд устремился в серое небо, по которому плыли темные тучи.
Детские крики доносились уже из коридора, когда их перекрыл мощный бас отца, заставив меня окаменеть от страха:
— Сатис, эту оставь в покое!
— Но почему, мой лорд? Она же…
— Идиот! Она драка и единственная, кто сможет заменить Сафиру… в случае чего! Если кто‑нибудь посягнет на ее невинность без моего разрешения, голову снесу!
— Как прикажете, мой лорд! — последовал покорный ответ.
Да только отец всегда смотрит в лицо, когда говорит, и слушать предпочитает себя, поэтому вряд ли уловил затаенную зависть и злобу в голосе вассала рода Дернейских.
Двери снова распахнулись, и в комнату втолкнули Ноэль, так, что она растянулась на каменном полу, ободрав коленки и ладони. Я не успела привычно опустить голову и поймала затравленный взгляд девчонки. В нем был страх, неверие, что спаслась от надругательства, и обида на меня, что не помогла, не спасла и даже не дернулась на защиту. Маленькая дурочка… В Хемвиле ни для одной души нет спасения! Больше нет!
* * *
В голове продолжал звучать тихий надрывный плач восьмилетней беззащитной девчушки, когда я проснулась в поту, потрясенная увиденным, с ощущением беспросветной пустоты в груди «той» Сафиры, которая заполнялась чернотой и сумасшествием. Рядом, на самом краешке кровати, прикорнула кузина, трогательно подложив ладошку под щеку. Я не выдержала и разрыдалась, кусая кулак.
Ноэль проснулась и испуганно посмотрела на меня. Я потянулась и обняла ее, погладила по русым волосам, хрипло шепча:
— Прости ее, прости! — А перед глазами продолжал стоять затравленный взгляд девочки, всплывший из глубин чужой памяти. — Она просто не могла помочь, она никому не могла помочь, даже себе!
— Что с вами, миледи? — голос Ноэль в панике сорвался на писк.
— Просто вспомнила… кое‑что из нашей с тобой жизни! — сипло от слез и волнения пробормотала я. Потом, откинувшись на подушку, посмотрев ей в глаза, твердо, мрачно пообещала: — Я тебя в обиду больше никому не дам! И с… отцом я придумаю, как разобраться!
Ноэль сглотнула, неожиданно грустно улыбнулась и огорошила:
— Не выйдет!
— Почему? — нахмурилась я. — Я придумаю…
— Семнадцатый лорд Дернейский умер два месяца назад!
— Как? — удивилась я и, тем не менее, через секунду испытала невероятное облегчение.
— Его отравил ваш супруг! — пояснила Ноэль, пожав плечами.
— Мой — кто? — сиплым от ужаса голосом спросила я.
— Ваш супруг, Мердок Револейский! — кивая в такт своим словам, словно придавая им весомости, довела до моего сведения фактически сестра.
Я прикрыла глаза, пытаясь принять эту шокирующую новость. Мало того, что замужем, так еще и муж с противным именем достался.
— Миледи… — словно издалека услышала испуганный голос Ноэль.
Но я, уже не в силах удержаться, вновь погрузилась в пучину чужих воспоминаний.
* * *
Вторая по размерам спальня Хемвиля, ставшая моей пыточной. Дрожь пробирает до внутренностей, сковывая тело лютым холодом. От ужаса сердце заходится бешеным стуком. Нестерпимо хочется зажмуриться, а еще лучше — свалиться без чувств в спасительную темноту. Но нельзя, потому что будет еще хуже.
Передо мной на огромном ложе сплетаются блестящие от пота тела… стоны страсти… животные крики… Мердок не главный в этом аду. Сейчас его объезжает любовник, заставляя прогибаться, подчиняться, раскрываться полнее… ласкать другого мужчину, лежащего уже под ним…
«Не хочу слышать, не хочу видеть, не хочу, не хочу…» — шепчут мои губы, а взгляд обращен в себя.
— Смотри, тварь! Не смей отворачиваться! — рычал, заходясь в экстазе еще один мой мучитель.
Долгое тягостное ожидание неминуемого продляет мою агонию. Рык, в котором слышится облегчение похотливой троицы, а затем обнаженный Мердок сползает с кровати и приближается ко мне.
Я осторожно сменила позу, внутренне сжимаясь в комок и готовясь к тому, что последует дальше. В том, что последует, не сомневалась. Наша первая брачная ночь закончилась полным провалом для мужа, что любит и хочет лишь мужчин, а меня считает досадной ненавистной помехой свободно предаваться и дальше разврату и разгулу. Женщиной физически я так и не стала, за это меня с удовольствием бы убили. Мердока остановила исключительно перспектива потери Хемвиля. Ведь между ним и замком был еще лорд Калем.
— Ты плохая жена! — злобно прошипел мой муж. — Кто разрешал тебе отворачиваться!
В его руке привычно появляется хлыст. Резкий свист — и моя спина зажглась от боли. Одежда спасает от рубцов, но от боли — нет. За год супружества я свыклась с ней.
— Бей эту бесполезную тварь, бей! — радостно прошипел Мердоку любовник, подзадоривая.
И тот старательно лупил меня, не задевая лица, чтобы никто не узнал, как проходят наши супружеские ночи. Ведь семнадцатый лорд Дернейский ждет внуков, а их все нет и нет. Лорд Калем опять просчитался. В первый раз принудил силой выйти за него чистокровную драку Амалию, во второй — выбрав садиста Мердока мне в мужья, сочтя его мягкотелым, слабовольным и управляемым. Только не учел его наклонностей, жадности и глупости. Моим мужем легко управлять, но таким манипулятором стал его любовник — мелкопоместный дворянчик из людей: сильный, властный и коварный. От домогательств которого меня спасло, помимо его пристрастий, еще и происхождение. Полукровок отец зятю не простит и убьет, не задумываясь. А Мердок — единственный чистокровный драк в замке, помимо лорда Калема.
