"Я пожелал ответить на это, что мои обстоятельства таковы, что для меня невозможно приехать в Адьяр на три месяца, а затем вернуться к той работе, которой я был занят, но я совершенно готов бросить её совсем и полностью посвятить жизнь тому, чтобы быть у него на службе. Эрнест так явно подвёл меня, и я не знал иного способа передать Учителю ответ, кроме как вручить его Блаватской, а поскольку она на следующий день собиралась покинуть Англию, чтобы отправиться в Индию, я поспешил в Лондон, чтобы увидеться с ней.
С трудом заставил я её прочитать письмо (первое письмо от Учителя К. Х., полученное в тот день), поскольку она очень решительно сказала, что подобные сообщения предназначаются лишь для адресата. Однако я был вынужден настаивать, и наконец она его прочла и спросила, что бы я хотел ответить. Я ответил, как было указано выше, и просил передать эту информацию Учителю. Она ответила, что он её уже знает, имея в виду, конечно же, близкую связь, в которой она с ним состояла, так что всё, что было в её сознании, оказывалось и в его сознании, когда он того желал.
Затем она попросила меня подождать около неё и не отлучаться от неё ни под каким предлогом. Она придерживалась этого условия абсолютно, даже заставив меня проследовать за ней в её спальню, куда она зашла, чтобы надеть шляпу, а когда понадобился кэб, она не позволила мне выйти из комнаты и свистнуть его. Я совершенно не мог тогда понять цель всего этого, но потом осознал, что она хотела, чтобы я мог сказать, что ни разу не упускал её из виду с того момента, как она прочитала письмо от Учителя, и до получения мною ответа на него. Я помню так живо, будто это было только вчера, как я ехал с ней в этой самой двуколке, и какое чувствовал смущение, вызванное отчасти тем, что ехал с ней, а отчасти тем, что причинял ей ужасное неудобство, так как я забился в уголок сиденья, тогда как её огромная масса перевешивала и наклоняла экипаж в её сторону, так что рессоры всю дорогу скрипели. В путешествии в Индию её должны были сопровождать мистер и миссис Купер Оукли, и именно в их дом приехали мы с ней уже поздно ночью — фактически, думаю, что это было уже после полуночи.
Мой первый феноменДаже в такой поздний час в гостиной миссис Оукли собрались несколько преданных друзей, чтобы попрощаться с мадам Блаватской, которая уселась в кресло возле огня. Она блестяще говорила с присутствующими и сворачивала одну из своих вечных сигарет, когда внезапно её правая рука резко простерлась к огню весьма характерным образом, ладонью вверх. Она посмотрела на неё с удивлением, как и я сам, ведь я стоял рядом с ней, облокотившись на камин, и некоторые из нас отчётливо видели, как у неё в ладони образовалось нечто вроде беловатого тумана, а затем сгустилось в сложенный листочек бумаги, который она тут же вручила мне, сказав: "Вот ваш ответ". Все в комнате столпились вокруг, но она отослала меня прочь читать его, сказав, что я не должен давать никому видеть его содержание. Это была очень короткая записка, и гласила она следующее".
Второе письмо от учителя К. Х
Поскольку ваша интуиция повела вас в верном направлении и заставила понять, что моим желанием было, чтобы вы отправились в Адьяр немедленно, я могу сказать вам больше. Чем скорее вы поедете в Адьяр, тем лучше. Не теряйте ни одного дня, насколько это в ваших силах. Отплывайте 5-го, если возможно. Присоединяйтесь к Упасике в Александрии. Не давайте никому знать, что вы едете, и пусть благословения нашего Господа и мои скромные благословения защищают вас от всякого зла в вашей новой жизни. Приветствую вас, мой новый чела.
К. Х.
Никому не показывайте мои записки.
КОММЕНТАРИЙПрежде, чем я прокомментирую второе письмо, позвольте мне сначала рассказать о жертвах, которые пришлось принести м-ру Ледбитеру, когда он решил следовать за его Учителем; поскольку знание об этих жертвах может прояснить видение тех, от кого подобное потребуется, когда настанет их время, чтобы следовать за их Учителем.
Первая жертва была полным разрывом с его семьей. Внезапно оставить все близкие отношения — особенно с теми, кто помог ему в его карьере, — без объяснения причины означало, конечно, никогда не надеяться вернуться назад снова в их круг. Мы можем вообразить чрезвычайное удивление дяди, достойного священнослужителя, после декларации племянника, что через три дня он разрывает свою связь с округом, если учесть, что этот отъезд серьёзно препятствовал уже налаженной жизни. И это не по какой-либо более веской причине, чем та, какая появляется у человека, ум которого стал расстроенным от спиритизма, теософии и подобных безобразных соблазнов.
Племянник и его дядя и тётя никогда не встречались снова, даже после того, как м-р Ледбитер пять лет спустя возвратился в Англию. Он лишь однажды встретил другую тетю, которая очень любила его; и один или два раза — кузена. Но во всех практических делах, хотя он был из старинного рода[12] и в "графском перечне", он был уже вне их круга, как отступник и бездельник, который пренебрёг своими возможностями.
Вторая жертва была отказом от всех его мирских перспектив. Верно, что он был только викарием, но у него были определенные неординарные способности "собрать людей", как объединённую группу, и направить их работу для благородного дела. Его организаторские способности — как хормейстера, директора воскресной школы и создателя клубов мальчиков и девочек; его любовь к лёгкой атлетике — он был способным в теннисе, прекрасным пловцом, и мог кое-что сделать в крикете; а самое главное, это способность вдохновлять мальчиков и девочек "жить чисто, говорить истинно, исправлять несправедливость, быть патриотичными" — это всё, что требовалось, чтобы сделать его не просто священником, но священником того типа, которого хотела англиканская церковь. Я даю как приложение в пользу этого аспекта м-ра Ледбитера сообщение покойного Джеймса У. Mэтли, который был учеником в его школе, а позднее и до самой смерти преданным другом и поклонником своего "старшего брата".
Кроме того, у м-ра Ледбитера была глубокая преданность англиканской церкви. Он был энтузиастом красоты и истории её соборов, её музыки и гимнов (кстати, он знал много гимнов и мелодий наизусть). Как "высокие тори церкви", англиканская церковь была для него самым корнем всего, что было главным в английском культурном наследии, и для него в величии церкви была основа величия Англии, хотя у него была очень небольшая склонность к теологии. Именно для такого типа молодого священника англиканской церкви его путь проходит, начинаясь от дома приходского священника и так до епархии.
Это была та же самая способность собрать вокруг себя группу молодых и старых, чтобы работать преданно для дела, которое он нёс в своих действиях как теософ, — на острове Цейлон как организатор буддийского лексикона и английских школ, воскресных школ и праздничного песнопения в Весак; в Англии и Соединённых Штатах в кружках Лотоса и круглых столах; в Aдьяре собирающий вокруг себя группу секретарей, авторов писем и статей и подающих надежды теософических лекторов и писателей, учитывающий, что каждого нужно провести, находя для него нишу в общем здании работы; в Австралии, сплавляя молодых и старых в одну прочную фалангу, чтобы сотрудничать бескорыстно и основательно в различных делах, необходимых для Учителей.
Наконец, была одна жертва, которую приносил м-р Ледбитер, но на которую он редко ссылался. Однажды, говоря со мной о его отъезде в Индию, он упомянул один инцидент, но весьма небрежно, как будто это было частью "ежедневной работы". Это была жертва всех планов молодого человека на счастье в браке с девушкой его мечты, поскольку он очень любил девушку, которую он знал много лет, сестру его школьного друга. Он так никогда и не позволил ей узнать, что он любит её, сначала потому, что он был весьма застенчив, и думал о себе, как о весьма недостойном её. И, во-вторых, он не желал стоять на её пути в предпочтении кого-то ещё ему, поскольку он сказал мне: "Человек не может просить, чтобы девушка вышла за него замуж с его 120-ю фунтами в год" — которые были его зарплатой викария. Но у него были большие надежды на продвижение по службе, и он с нетерпением ждал момента, когда мог бы предложить ей брак с ним.
Как уже было упомянуто, его дядя был влиятельным лицом. У колледжа преподобного м-ра Кейпса, королевского, было несколько "приходов", дарованных ему; округ Брэмшот непосредственно был таким "приходом". Период службы м-ра Ледбитера викарием со способностями, которые он показал в управлении округом, и со своей, довольно симпатичной внешностью был первым шагом к достаточно верной карьере. Однако когда м-р Ледбитер прочитал письмо Учителя, всё личное было немедленно отвергнуто вместе со всеми другими вещами для того, чтобы следовать за ним. Годы спустя, он имел обыкновение замечать, немножко гордясь, что он был верен девизу его семейного герба, "Toujours prêt" — "Всегда готов".
